Сотня. Смутное время

Так же покрытые лаком с незатейливой резьбой по краям. В общем, было на что посмотреть и чем гордиться.

– Да уж, работа добрая, – вздохнул мужик, вертя в руках ножи.

– Ты, мил человек, осторожнее. Точены клинки на совесть, не приведи бог, порежешься, – осадил его парень, отбирая ножи и возвращая их в подставку.

– А сам значит, порезаться не боишься? – поддел его мужик.

– Я этим ножам отец родной. Вот этими руками каждый сам ковал, точил и рукояти набивал. Так что меня они слушаются, – нахально усмехнулся парень.

– Да уж, папаша, – фыркнул мужик, явно не веря.

– Выбери нож. Любой, – жёстко глядя ему в глаза, велел Матвей.

– Ну, вот этот, – растерянно ткнул мужик пальцем в одну из рукоятей, торчавших из подставки.

– Столб видишь? – спросил парень, выхватывая указанный клинок.

– Ну, вижу, – ответил мужик, не понимая, зачем это нужно.

И пока он крутил головой туда-сюда, парень одним движением провернул нож в руке и резко отправил нож в полёт. С глухим стуком клинок вонзился в столб напротив прилавка, заставив стоявших под навесом людей разом замолчать и испуганно оглянуться.

– Сказано, меня эти ножи как отца родного слушаются, – отрезал парень, подходя к столбу и одним движением выдёргивая нож. – Глянь, даже полировка не потускнела, – сунул он клинок под нос покупателю.

– Ох, и ловок ты, казак, – растерянно проворчал мужик, запуская руку во внутренний карман за лопатником.

* * *Вернувшийся из города Григорий с довольным видом сунул в телегу под сено увесистый мешок и, подойдя к сыну, еле слышно сообщил:

– Ну, всё, Матвейка.

– Знакомец твой не проболтается? – так же тихо уточнил Матвей.

– Не станет он болтать. Ему и самому за такое дело может крепко попасть. Это, почитай, сразу каторга, что не донёс о таких цацках. Тут потребно первым делом в полицию бежать.

– Ага, а они с ходу станут требовать рассказать, с чего вдруг решил, что цацки ворованные и где остальное спрятал, – презрительно фыркнул парень.

– Ты полегче. Язык придержи, – жёстко осадил его Григорий.

– Да ладно тебе, батя. Небось и сам так думаешь, – отмахнулся Матвей.

– Ну, чего я там думаю, то моё дело, а вот ты запомни. С сильным не борись, с богатым не судись. А полиция завсегда права будет, потому как она на империю работает.