Скандальный

Потом Соня сказала, что хочет пить, и поскольку Рина уже ушла из офиса, я пошел сварить нам кофе. В холле заметил Эди. Она стояла ко мне спиной, прислонясь к стене, и говорила по телефону. Я замедлил шаг, но останавливаться не стал – я же не чертов маньяк, и не важно, что рядом с ней чувствовал себя, как один из них. Моих ушей коснулся ее разговор.

– Нет, Бэйн. Не могу. Понимаю, что ты хочешь как лучше, но… нет.

Я надеялся, он предлагал свой член к ее услугам. Я наделся, что она ему отказала. Надеялся, им как паре настал конец.

– Ты же знаешь, как сильно я хочу с тобой увидеться, но в субботу не могу. Жаль, что ты не даешь заехать к тебе домой. Наверняка твоя мать не настолько невыносима, и я скучаю… по нам.

Она скучала по нему.

Она, черт возьми, скучала по ним.

Я повернул назад, не утруждаясь дослушать разговор.

Подал Соне отвратительный кофе.

– Ты точно положил две ложки сахара? – Она недовольно скривила губы, не отрываясь от буклетов, которые разбирала.

Я не ответил ей. Только поднял ногу под столом и, надавив носком ботинка меж ее бедер, развел их в стороны.

– Нагнись над столом, – велел я, не говоря лишних слов ни голосом, ни взглядом.

– Мы еще не выбрали курсы по языку жестов, – она указала на рассыпанные по столу буклеты и взволнованно улыбнулась.

Я не стал ее слушать. Ничего я не решал. Это была идея Эди – хорошая идея, и я ей воспользовался. А теперь она подкинула мне плохую идею: трахнуть кого-то другого, чтобы выбросить ее из головы, и это я тоже сделаю.

– Выбираю эти, – я взял первый попавшийся буклет, бросил его Соне в руки и, откинувшись на спинку кресла, стал ступней потирать ее между ног.

"Она убрала буклет в стоящую на полу сумку, встала и лениво направилась ко мне. Уселась мне на колени и, обняв за шею, наклонилась за поцелуем. Но поцелуи противоречили моей цели. К тому же я никогда не был большим любителем поцелуев. Я трахался. Всегда грязно, грубо и жестко. Иногда до боли. В поцелуях же делишься чем-то личным. Я не мог позволить себе такую любезность.

– Не-а, о прелюдии мы не договаривались.