Скандальный

Он даже не притронулся к своей курице с пармезаном, и я чуть не поддалась желанию спросить, можно ли забрать ее с собой.

– Ты закончила учить меня, как мне воспитывать дочь?

– Не совсем. И сомневаюсь, что манера, в которой ты разговариваешь со мной, да и со всеми остальными, раз уж на то пошло, идет ей на пользу.

Растущий список раздражавших меня в Тренте Рексроте моментов пополнился еще одним фактом. Он часто вел себя так, будто его дочь не присутствовала при разговоре, хотя было очевидно: Луна понимала все, что он говорил.

Он пропустил мои слова мимо ушей и, встав из-за стола, направился к хостес, чтобы оплатить счет. Официантка флиртовала с ним, игриво перебирая свои волосы и громко смеясь над его словами, хотя Трент был самым не смешным из всех парней, которых я встречала за всю мою жизнь. Скорее наоборот, он смог бы одним своим взглядом заставить меня расплакаться, если бы постарался. Он не ответил на ее заигрывания, не улыбнулся, даже не выглядел заинтересованным, но когда девушка на миг отвернулась, чтобы провести его карту через терминал, он закатил глаза и ехидно усмехнулся.

По пути обратно в офис мы с Трентом шли бок о бок по запруженной улице, а Луна с Камилой брели следом.

– Мне кажется, ты очень критично относишься к моему стилю воспитания.

Меня рассмешило его замечание."

"– Ах, у тебя есть стиль воспитания? Не заметила. За ланчем ты явно сохранил свое паршивое поведение, которым щеголяешь в офисе как знаком отличия.

– Эди, – предостерег он.

От звука его голоса по спине побежали мурашки, и я постаралась подавить улыбку. Мы снова взялись за свое. Игру в кошки-мышки. Но я была не просто мышкой. Он был Томом, а я Джерри. Может, он, в конечном счете, и одержит победу, но и мне удастся насажать ему синяков. Я постоянно цепляла его, оставляя боевые раны.

– Трент.

– Как поживает твой маленький дружок Бэйн? – он сменил тему.

Я прикусила губу в попытке подавить смешок.

Звучащее в его вопросе сомнение по меньшей мере вызывало трепет. Ему не должно быть до этого никакого дела. И оттого, что он первым упомянул тот вечер, я почувствовала, будто одержала победу.

– В нем нет ничего маленького, и все хорошо. Очень, очень хорошо.