Скандальный

В Тодос-Сантосе Трент Рексрот был известен как герой головокружительной истории успеха, выросший в трущобах Сан-Диего. Он учился в дерьмовом муниципальном колледже, в который брали даже безграмотных, а после учебы работал дворником в кампусе. Это достоверные факты, которые он сам озвучил в интервью журналу «Форбс».

Неужели я и впрямь сейчас пыталась вызвать у него чувство неполноценности оттого, что он не родился в богатой семье? От этой мысли мне стало еще противней, чем от ношения маминых дизайнерских шмоток.

Трент с улыбкой прильнул к моему телу, к моей душе.

– Эди, – его губы оказались в опасной близости от моего уха. По спине пробежала приятная волна мурашек. Внутри зародилось что-то теплое, жаждущее распутаться и расцвести оргазмом. Что происходит и почему, черт побери, это происходит? – Ты сейчас же развернешься и уйдешь, если не хочешь неприятностей.

Я посмотрела ему в глаза и ответила своей коронной улыбкой. Мне довелось родиться и вырасти в мире богатых, вселяющих страх мужчин. И будь я проклята, если сорвусь, как моя мать, ставшая зависимой от антидепрессантов, Gucci и мужчины, который в течение скоротечного, но великолепного десятилетия всюду ходил с ней под руку, а потом приберег для одних только публичных выступлений.

– Пожалуй, пойду искать свое рабочее место. Я бы пожелала вам хорошего дня, мистер Рексрот, да, кажется, поезд ушел.

Я отыскала в маминой сумке батончик «Нейче Вэлли» и прижала ее ладошкой к его твердой, мускулистой груди. Сердце гулко трепыхалось внутри, словно запертая в клетке птица.

Я поспешила за отцом по широкому золотистому коридору. Оборачиваться я не рискнула. Понимала, что развязала войну, будучи неподготовленной. А еще испытала всплеск кайфа, как во время серфинга, от одной мысли: если я смогу забить последний гвоздь в гроб моего трудоустройства и вынудить Рексрота проголосовать против меня, то выйду сухой из воды.

У меня был отличный план. Оставалось только вести себя, как капризная соплячка. Игра началась.

Глава 4

Трент

Я обедал один.

Я рос единственным ребенком, потому что родители не могли позволить себе родить мне брата или сестру. И я уважал их решение, но из-за этого ужины в нашей семье не были шумными. И все же оттого не проходили в полной тишине.