Сердце дракона. Том 15

Справному, поставленному им самим на краю всеми забытой деревушке, посреди живописного дола, рядом с ручьем и родником.

Ему призывно махали руками жена и дочь.

Он хотел пойти к ним.

Обнять.

Прижать к себе.

Выдохнуть и ощутить себя дома.

Но…

Это был лишь мираж.

Может он знал об этом с самого начала. Может понял лишь сейчас. Но куда бы он ни пошел, чтобы он не сделал, он будет знать, что это лишь мираж.

На том пути, что он выбрал, не было ни этого дома, ни дола, ни жены с дочерью. Потому что куда бы он ни отправился, он не сможет стоять смирно, пока сильный обижает слабого.

Воин, закованный в броню, посмотрел на Черный Клинок. Синее пятно на нем стало еще чуть больше.

— Проснись, Хаджар! — вдруг выкрикнул он.

Хаджар вздрогнул.

Он встретился взглядом с маленькой девочкой, чьего имени не знал.

Они так и не выбрали, как назовут ребенка в случае, если тот родится девочкой.

И, может ему только показалось, а может так и было на самом деле, но, кажется, её губы прошептали:

— Иди, папа.

И, когда мир уже подернулся пеленой и задрожал встревоженной водной гладью, они добавили:

— Мы будем ждать.

* * *Хаджар открыл глаза.

Он падал в пронизанную звездным светом тьму. Бездонную бездну. Ту самую, от которой так долго бегал. Которая пожирала его с того самого момента, как он понял, что никто не придет.

Никто и никогда не придет и не спасет его.

Ни от темной комнаты в детском приюте.

Ни от больничной койки.

Ни от темницы.

Рабского ошейника.

Смерти брата.

Смерти друзей.

Разбитого сердца.

Проклятой души

Никто не придет и не заберет эту бездну с собой. Не зажжет в ней огня, который согрел бы опустевшее сердце. Никто и никогда не придет и не поможет.

Потому что, в конечном счете, каждый человек сам сражается со своей пустотой. Сам выбирает, чем её заполнить. И лишь он один может зажечь тот огонь, что проведет его через все невзгоды и испытания.

Он сам — своя путеводная звезда.

Хаджар закрыл глаза и выдохнул.

Он больше не боялся это бездны. Он принял её внутри себя. И принял себя внутри неё. И, когда он снова взглянул на неё, то увидел лишь свое отражение. Яркое, как пламя вечерней звезды.

И это пламя стало его тропой.

Он зацепился за неё. Ухватился и, поднявшись, увидел огромный мир. Мир тьмы и мир света. И путь, который пролегал сквозь него мог привести куда угодно.

Стоило лишь пожелать.