Рукопись антиквара

Пусть не такой тяжкий, как чревоугодие, но все же…

Он знал, но ничего не мог с собой поделать.

В библиотеке становилось все темнее.

Брат Ансельм запустил руку в глубину полки, вытащил оттуда старинный том в переплете из тисненой кожи.

К его удивлению, этот том не был покрыт пылью.

Значит, его недавно доставали…

Брат Ансельм слез со скамеечки, прижимая таинственный фолиант к груди, сделал несколько шагов, положил книгу на стол.

В комнате стало совсем темно.

Он зажег свечу в оловянном подсвечнике, придвинул ее ближе и раскрыл фолиант.

И ощутил волнение.

Ему приходилось слышать об этой книге, но и в голову не могло прийти, что она находится здесь, в их монастырской библиотеке! Он не представлял, что когда-нибудь увидит эту книгу своими собственными глазами…

Он перевернул страницу, еще одну…

Ровные, красивые буквы, выведенные твердой рукой переписчика, складывались в удивительные слова.

Каждый новый абзац украшала чудесная миниатюра – крошечный рисунок, искусно разукрашенный ослепительно-красной киноварью, небесно-голубым ультрамарином, густой позолотой…

Удивление в его душе росло.

Вдруг дверь библиотеки скрипнула, раздались негромкие приближающиеся шаги."

"Брат Ансельм с неохотой оторвался от удивительной книги, поднял глаза – но увидел только смутный силуэт, таящийся во тьме.

– Кто здесь?

Из темноты донесся глухой, смутно знакомый голос:

– Не надо было тебе трогать эту книгу!

– Мне было любопытно… – честно признался брат Ансельм.

– Любопытство – грех, большой грех!

Брат Ансельм взял со стола свечу, поднял ее, чтобы рассеять тьму.

Свет упал на лицо таившегося во тьме человека.

Брат Ансельм узнал его – и облегченно вздохнул:

– Ах, это вы, святой отец…

– Не надо было ее трогать…

– Что? О чем вы говорите?

– Об этой книге… об этом манускрипте… не стоило тебе к нему прикасаться.

– Но что уж поделаешь!

– Да, теперь уже ничего не поделаешь!

Человек вышел из тьмы, приблизился к брату Ансельму и мягким, отеческим жестом положил руку ему на плечо.

– Теперь ничего не поделаешь! – повторил он, и рука его сделалась неожиданно жесткой.

Он сжал шею брата Ансельма и вдруг резко дернул ее.

В шее что-то громко хрустнуло, и брат Ансельм перестал существовать.

Утром Берри разбудил меня очень рано.

Ну, это понятно – вчера пса лишили его законной вечерней прогулки, у меня просто не было сил тащиться на улицу. Сегодня небо было плотно затянуто тучами цвета грязной ваты.