Рукопись антиквара

Во всяком случае, я ведь и раньше чувствовала, что у нас в фирме творятся какие-то непонятные дела.

Короче, клиент привез эти бумаги, договорился с шефом о каких-то серьезных делах и уехал. А шеф положил его бумаги в сейф и тоже уехал по делам.

И как впоследствии выяснилось, вскоре в офисе не осталось никого, кроме меня.

Поздно вечером шеф вернулся в офис, прошел в свой кабинет, открыл сейф…

В этом месте рассказа Октавиан сделал драматическую паузу и отчеканил:

– В сейфе ничего не было!

– Что, эти бумаги пропали?

– Именно!

– А я-то при чем?

– При том, что ты последней оставалась в офисе.

– Но ведь эти бумаги лежали в директорском сейфе! Как я могла его открыть?

Октавиан снова пристально посмотрел на меня, словно пытался что-то прочесть на моем лице, и снова заговорил:

– В том-то и дело… они… то есть, конечно, Баранкин… он обыскал твой стол и нашел там листок с записанным на нем кодом директорского сейфа.

– Что?! – Я вытаращила глаза.

– Скорее всего, так и есть. – Октавиан кивнул. – Но в глазах директора и его свиты это улика, причем очень серьезная. Плюс то, что только у тебя была такая возможность…

Я почувствовала, что земля уходит у меня из-под ног.

– Но я этого не делала! – выпалила в отчаянии. – Ты-то хоть мне веришь?

– Если бы я тебе не верил, разве бы я делал то, что делаю? Разве приехал бы, чтобы тебя предупредить? Между прочим, этим я превращаюсь в твоего сообщника!

– Спасибо тебе, конечно… я тебе очень благодарна, но что же мне теперь делать?"

"Я безвольно уронила руки вдоль тела, опустила глаза.

Я чувствовала, что задыхаюсь.

А Октавиан снова заговорил:

– Я все продумал. Сейчас для тебя главное – не попасть к ним в руки. Они возьмут тебя в оборот, чтобы узнать, где бумаги. Баранкин – страшный человек. Безжалостный, бессердечный. Он умеет развязывать языки, при этом делает с людьми такое…

– Да знаю я, знаю! – Меня передернуло, когда я вспомнила глаза Баранкина.

– А это еще хуже. Если бы ты их действительно взяла, ты могла бы признаться, отдать их – и для тебя на этом все бы кончилось. А так… твоим мукам не будет конца.

Мне стало очень страшно.

Вся моя с таким трудом налаженная жизнь рушилась буквально на глазах.