Рукопись антиквара

Голос не то чтобы приятный, но ровный такой баритон, и никто не слышал, чтобы он голос свой повышал.

Но вот глаза… глаза у Баранкина были такие, что смотреть в них было невозможно. Если случайно с ним глазами встретиться, ну, в офисном коридоре, допустим, или у кофейного автомата, то потом сердце будет еще минут сорок биться, как будто километровый забег человек едва осилил или по лестнице поднялся на двадцатый этаж.

Так что девчонки меня предупредили, чтобы заранее глаза опускала, если Баранкин мимо идет.

Общался он только с начальством, но все сотрудники фирмы знали, что этими своими глазами Борис Баранкин видит все, даже то, что обычным глазом увидеть никак нельзя. И что внутри у человека, тоже видит.

А еще у него на побегушках был Венечка… ну, от того вообще мороз шел по коже! Маленькая головка, сидящая прямо на плечах, без шеи, лоб такой низкий, что если бы не залысины, то его вообще не было бы видно, руки как у гориллы (да простит мне горилла это сравнение), щеки налезают на нос, а глаз вообще не видно из-под нависших надбровных дуг…"

"Самое странное, что Венечка у нас в фирме вообще официально не числился, в зарплатной ведомости не было его фамилии, ее вообще никто не знал.

Я посмотрела в другую сторону…

И конечно, Венечка был тут как тут.

Его ни с кем не спутаешь – эта крошечная головка, походка вперевалку и исходящее от него чувство опасности…

Короче, если в самый первый момент у меня мелькнула мысль попытаться сбежать, я ее тут же отбросила за полной нереальностью и неисполнимостью.

– Набегалась, однозначно, – постановил Баранкин. – Поехали, поговорим…

Он подошел к большой черной машине, которая медленно ехала вдоль тротуара, распахнул заднюю дверцу и обманчиво мягким голосом проговорил:

– Садись.

Ноги у меня стали от страха ватными, и я послушно села в черную машину.

Баранкин сел слева от меня, Венечка – справа, и мы поехали. За рулем был один из тех двоих, которые избавили меня от злодея, тот, который в вязаной шапочке.

Ну вот, думала я обреченно, вот все и случилось. Они меня нашли. Пять с половиной месяцев я тряслась, пряталась как могла и боялась собственной тени.

И вот все напрасно. Они меня нашли и теперь будут пытать. А потом убьют.