Рукопись антиквара

А раз уж начала – нужно продолжать…

– Вообще-то дело в собаке…

– В собаке? – Он поднял брови, и его лицо от этого стало каким-то мальчишеским. – В какой собаке?

– Он попросил меня пару дней подержать у себя его собаку… Берри… я согласилась – у нас с Берри были очень хорошие отношения, но эти два дня, как вы понимаете, превратились в две недели. Тогда я стала искать Максима, и вот…

– Понимаю.

– А вы его врач?

– Да, я его лечащий врач.

– Так что с ним? Какие у него перспективы? Долго он еще будет в таком состоянии?

– Вы понимаете, у него поврежден мозг.

Врач вздохнул и продолжил:

– Может быть, он придет в себя завтра или даже сегодня. А может быть, пролежит в таком состоянии месяц или год… или вообще неизвестно сколько. А на меня уже давит больничное начальство.

– В каком смысле давит? Чего они от вас хотят?

Лицо врача посуровело, губы сжались в узкую прорезь, глаза посветлели.

– В самом прямом смысле.

– Но так же нельзя… он же жив… вы же сами сказали, что он может очнуться в любой момент…

– Да, сказал и повторяю это. Поэтому я пока сопротивляюсь. Он молод, у него сильный организм, так что все возможно… и в то же время мозг – слишком сложное устройство, так что ни в чем нельзя быть уверенным.

– Так что же делать?

– Ждать…

– Ждать у моря погоды?

– Знаете что… вы вот сказали, что у него есть собака.

– Да, золотистый ретривер.

– И он к нему очень привязан…

– Да, очень. И Берри тоже его очень любит…

– Так вот что я подумал… мозг – это сложная система… очень сложная система!

– Вы это уже говорили, и не один раз.

– И еще повторю. Дело в том, что в такой ситуации, как у него, – врач кивнул на Максима, – любой толчок может сыграть важную, решающую роль.

– О чем вы говорите?

– Я говорю о том, что контакт с любимой собакой может вывести его из комы, вернуть ему сознание.

– Что, правда?

– Повторяю – ничего нельзя гарантировать, но это возможно.

– И что же вы предлагаете? Мы же не можем привести собаку… сюда? – Я выразительно оглядела палату.

Вдруг мой собеседник к чему-то прислушался, насторожился и проговорил:

– Идет наш император со свитой!

– Кто? – переспросила я удивленно.