Роза песков

Большой керамический шар, стоящий среди свечей, имел прорезь, туда Гуруз и кинул несколько монет – сдачи здесь не давали. Подросток серьезно глянул на их лица и, руководствуясь то ли количеством брошенных монет, то ли какими-то другими критериями, протянул им две достаточно толстых свечки.

Поблагодарив его молчаливым кивком, дети двинулись к центру храма, где стояла мраморная статуя богини – прекрасной женщины с нежным лицом.

Нариз обратила внимание, что мозаика внутри храма являла совсем другие картины. Больше не было легкомысленного цветения, но все деревья и кусты, которые были изображены на стенах, несли на себе следы осеннего увядания и тяжелые, сочные плоды – самые разные.

Поклонившись статуе богини, они нашли место, где могли прикрепить свечи, выбрали свободные скамеечки, и Гуруз погрузился в молитву, а Нариз пришлось просто закрыть глаза и притвориться. Никакого религиозного экстаза она не почувствовала.

Дорога и задержка в храме отняли довольно много времени. Когда они выехали на центральную площадь, время послеобеденного отдыха уже закончилось, и они смотрелись здесь очень странно, даже убого.

Вот четыре высоченных раба, сопровождаемые шестью вооруженными мужчинами, несли на покрытых золотой резьбой носилках важного старика. Вот проехала в некоем подобии коляски, обитой парчей, женщина, одетая в яркие шелка, лицо ее было прикрыто сархом, но украшения на руках и шее говорили сами за себя.

Чуть впереди ехал всадник, и вороного коня под ним вполне можно было сравнить с лучшим жеребцом из отцовского табуна. Гуруз приуныл…

Центр площади занимал гигантский фонтан, а по ту сторону, за высоко бьющими струями, высилось огромное здание с кучей колонн, большими стеклянными окнами, какими-то величественно вздевающими руки статуями у входа и множеством декоративных излишеств. Гуруз восторженно ахнул:

-- Наверно, это дворец ридгана!

Поравнявшийся в этот момент с кибиткой молодой мужчина даже засмеялся такой наивности и поправил:

-- Дворец ридгана, молодой человек, находится за городом, среди изумительной красоты садов.

Нариз с любопытством покосилась на мужчину – совсем молодой, нет, наверное, даже двадцать лет, и пальцы испачканы чернилами, а в руках свиток, с которого свисает вполне серьезного вида печать.