Проклятие брачного договора

И ничего особо ценного у него не было.

– Судя по тому, что вы стоите перед нами, дальше должно последовать «но», – заметил Борис.

– Да, в том-то и дело, но я не уверен, понимаете. Я не мог безапелляционно заявить полиции, что что-то конкретно пропало, потому что Ефимий Александрович мог это продать, подарить, выбросить, в конце концов.

Дине так сильно захотелось придушить молодого человека, что у нее даже зачесались кончики пальцев. Боже ты мой, ну почему он такой мямля.

– Что именно пропало? – жестко спросила она.

– Ну как же, она бывала в доме почти каждый день. Могла заметить. А пропало… Во-первых, керосиновая лампа. Такая, знаете, старинная.

– Да, я тоже заметила! – воскликнула Дина и, поймав на себе косой взгляд гостя, пояснила: – Я же говорила вчера, что была один раз в квартире профессора. У нас общая домработница, и я спускалась к Ефимию Александровичу по ее просьбе. Я недолго была в квартире и никуда не проходила, кроме коридора, кухни и кабинета, но лампу запомнила, потому что у моих бабушки и дедушки есть такая же.

Молодой человек расслабился. Видимо, данное Диной объяснение показалось ему убедительным.

– Да, – сказал он, – в общем, лампа. А еще пресс-папье со стола в кабинете. Такое деревянное и инкрустированное яшмой. Его профессору подарил коллега, ученый из Средней Азии.

– И что же вы про это следователю не сказали, Егор? – укоризненно спросила Дина. – Следствие знает, что профессор умер после визита какого-то незнакомца, которого Лена слышала, но не видела. Мы все исходили из того, что профессору просто стало плохо, поскольку он разволновался от неприятного разговора. Но если одновременно из квартиры пропало что-то ценное, получается, Ефимия Александровича могли убить?

– Я боялся, что мне показалось, – промямлил их собеседник.

– Лены нет дома, – сказала Дина. – Они с мужем после вчерашних событий уехали жить на дачу. Третья смерть в подъезде – это очень тяжело, а Лена ждет ребенка.