Проклятие брачного договора

Дверь в спальню по-прежнему была закрыта, оттуда не доносилось ни звука."

"– Я ухожу! – громко крикнула Дина, но ответом ей была все та же напряженная тишина.

Подумайте, какие мы гордые. Положив на тумбочку ключи от чужой квартиры, Дина захлопнула за собой дверь, вышла на лестничную площадку и нажала на кнопку лифта. Заплакать она себе позволила только внутри.

В гостиничном номере было холодно, или это просто Дину знобило от расстройства. Позвонив родителям, она быстро приняла горячий душ, нырнула под одеяло, уткнулась лицом в подушку и уснула, словно впала в беспамятство.

Проснулась она посередине ночи, не очень понимая, где находится. Из-за окна доносился шум машин, неслышный в прошлые ночи. Да и комната выглядела совсем по-другому. Ах да, она же в гостинице, она же с Борисом поссорилась.

Обиды не было. Дина прислушивалась к себе, пытаясь найти хотя бы капельку, но нет. Посадский не хотел ее обидеть, это она взбрыкнула, непонятно отчего.

Дина лежала и вспоминала денники, тренировочные корты, грациозных лошадей, Игоря Петрова, тогда еще живого, рассказывающего о своей лошади, кажется, Вербе. Впрочем, это сейчас не важно. Важно придумать, как помириться с Борькой.

Устроившись поудобнее, Дина начала обдумывать события последних дней, прекрасно осознавая, что ищет отчаянную уловку, лазейку, чтобы снова впустить в свою жизнь Бориса Посадского. Да что это с ней? Влюбилась она, что ли? Как можно влюбиться в человека, настолько давящего своим превосходством? Она же правду ему сказала, пусть даже и в запальчивости.

Дина снова вспомнила, сколько горечи было в словах Максима Головачева, заместителя Бориса, в тот вечер, когда он неожиданно пришел к ним на ужин. На слове «к ним» Дина фыркнула от собственной глупости. К Борису он пришел, а никакого «к ним» нет и быть не может.