Я была хорошей женой, но после развода буду плохой бывшей

Я бы невероятно оскорбилась, поругалась, заявила бы, что ты с жиру бесишься и что у нас ведь все хорошо…

— Ну, мне мама примерно то же самое сказала, — Паша отвечает спокойно, — что я лишь подниму скандал, а есть ли в нем смысл?

— Если так… то когда был тот момент, который все определил? Тот момент, когда мы могли…

А вот тут и самая главная проблема для все семей и брака.

Не существует того самого момента, когда можно все предотвратить и осознать. Семьи к разводам идут годами. Медленно и верно.

А потом… раз и все ломается, потому что ничего не осталось.

Мы просто... перестали друг друга видеть. Слышать. Перестали замечать, что «всё хорошо» — это не про тишину за ужином и спину в постели.

Это про... про желание что-то сказать. Про желание коснуться просто так. А у нас это желание усохло. По чуть-чуть. Каждый день по чуть-чуть.

Наш брак как дерево, ствол которого изнутри жрали черви. Стояло годами зеленое, а потом рухнуло.

Все еще зеленое, но мертвое. Мертвое изнутри.

На кухне повисает тягостное молчание.

— Я лишь помню тот день, когда захотел развода.

— Что тогда было?

— Я проснулся, — переворачивает пакет со льдом, — а ты спишь. И в комнате такой сумрак холодный и ты сопишь в подушку. И не хочу, чтобы просыпалась…

— Паша, блин!

— Да не в том смысле! — повышает голос. — Ты проснешься и начнется вся эта канитель с завтраком, кофе, тупыми пожеланиями хорошего дня, дежурными поцелуями… Эта игра мне поднадоела.

— А я спала и ничего не подозревала… Хотя подозревала же, — фыркаю сама на себя. — Чо уж теперь… просто решила об этом не думать.

Зеваю.

— И самое забавное это то… — я смеюсь, — что даже сейчас я ничего не хочу исправлять.

— Ну, ты же меня поцеловала в ЗАГСе, — Паша откладывает пакет.Его лицо выглядит еще более жутким, отек сильнее проступил вокруг заплывшего глаза. Но взгляд его единственного открытого глаза странно ясный.

— Это было все назло… пожимаю я плечами.

— Ну да… полюбить бывшего мужа ему же назло… — Паша смеется, — это же абсурдно.

Он вдруг рывком притягивает меня к себе и обнимает, прижавшись непострадавшей частью лица к моей макушке:

— Иди сюда, какие-то грустные у нас разговоры.

— Ага, — я не вырываюсь.

Не любовники.

И даже не бывшие муж и жена.