Я была хорошей женой, но после развода буду плохой бывшей

— Прости, родная, — бормочу я, притворно виновато, а сама думаю о другом.

О нем. О Павле. Как он сидел в своем кабинете, откинувшись в кресле, пальцы сложены домиком. Как его строгий, тяжелый взгляд скользил по мне, когда я приносила отчеты.

«Исправь, Алиса. Сделано халтурно».

Голос — низкий, командный, а в животе тогда — бабочки.

Нет, не бабочки. Шершни. Бешеные, жалящие. Сердце колотилось так, что казалось, выпрыгнет через горло. Я краснела, мямлила «да, Павел Витальевич», а внутри кипело: возьми меня.

Я была готова на все. На любую его прихоть. Но я струсила, ведь женат. Потяну ли я такого мужика?

А Божена… Божена полезла напролом. Наглая, самоуверенная. Не побоялась его холодности, его власти. Просто… взяла. Узнала, какие на вкус его губы. Какие на ощупь его руки на ее коже. Как пахнет его кожа в изгибе шеи, когда он наклоняется…

Зависть. Ядовитая, как черная плесень, разъедает меня изнутри. Она познала Павла. А я? Я только мечтала. Только дрожала от одного его взгляда.

Но какая невеста? Мысленно усмехаюсь. Не зря я подумала о Мире, что она еще даст Божене закурить. Да, явилась к нам в офис истеричкой в слезах и соплях, но моя женская чуйка увидела в ней потенциал.

— Готово, — тихо говорит визажистка, отступая.

Лицо Божены теперь безупречно – ни слезинки, только легкая припухлость под глазами, тщательно замаскированная.

Я ловко прикалываю последний шпилькой фату, тщательно пряча тонкие края в волосах.

Божена придирчиво разглядывает себя в зеркале.

— А кто эта дама? Такая… яркая? В красном? — робко спрашивает визажистка, упаковывая кисти. Ее карие глаза полны любопытства. — Такая наглая…

Божена замирает, сжимая кулаки на коленях. Я улыбаюсь визажистке, широко и сладко.

— О, это же бывшая жена жениха! — восклицаю я с фальшивым ужасом. — Мира. Ну, ты же видела этот… перформанс? — Я делаю многозначительную паузу. — Боюсь, она только начала. Эта стерва теперь точно житья не даст молодоженам.

Визажистка вздыхает, качая головой. На ее недалеком личике пробегает тень легкого осуждения.

— Вот поэтому я и говорю — за свободных ровесников выходить надо. А то с этими красавчиками в возрасте… — она понижает голос до шепота, — …одни проблемы. С бывшими, с детьми взрослыми… Нет уж. Я бы не стала тягаться с такой. — Она кивает в сторону двери, намекая на Миру. — Она же сожрет и не подавится.