Я была хорошей женой, но после развода буду плохой бывшей

На бархате, как две капли крови на снегу, лежали они. Рубины.

Не просто красные камешки, а густые, глубокие, словно выточенные из самой темноты и опаленные внутренним огнем.

Каждый – размером с ноготь мизинца, идеальной овальной капли, пойманный в изящную из матового белого золота.

Они мне тогда пять лет назад совершенно не понравились, ведь совсем не подходили к моему гардеробу.

Да и рубины я не любила, потому что они… ассоциировались у меня с мрачной агрессией и высокомерием, но сейчас я вижу в этих рубинах, наверное то, что увидел Павел.

— Я помню твое лицо, когда ты получила эти серьги в подарок, — говорит Поля.

Подхватывает серьги с бархата и прячет коробочку в сумку.

— И какое же у меня было лицо?

— Ты прям вымучивала радость.

Поля аккуратно вставляет первую серьгу в правое ухо. Холод матового золота обжигает мочку уха.

— Они мне не понравились, — честно признаюсь.

— Да мы все поняли, что папа опять не угадал с подарком.

Продевает тонкий крючок из золота во вторую мочку.

Поля отступает на шаг, придирчиво смотрит на меня и говорит:

— Ну да, они сильно отличаются от тех серег, которые ты обычно сама себе покупала.

Касаюсь правого рубина.

— Не снимай, — Поля хмурится, — уж после поцелуя, эти серьги — так, просто легкая издевка.

Адренали откатывает и я понимаю, что учудила на глазах родственников и других гостей. Хочется немедленно сбежать и скрыться, но… поздно.

Может, сейчас Божена отменит свадьбу?

Или потребует, чтобы меня немедленно удалили с праздника, который стал абсурдным фарсом.

— И не стыдно тебе?! — на крыльцо ЗАГСа выходит одна из пожилых родственниц Божены. — На чужого мужика…

И убегать расхотелось.

Меня опять пробивает злость и возмущение.

— Это кому Паша чужой? — охаю я. — Мне чужой? — делаю несколько шагов к мраморной лестнице. — Он мне двадцать пять лет был мужем! А теперь останется другом, — смеюсь.

— Это кто друзей так целует?!

— Я целую! — с вызовом отвечаю я.

— Уезжай! — тетка не унимает. Зло поправляет изумрудной платье на круглом животе. — Если есть хоть капля совести!

— Нет у меня совести, — скрещиваю руки на груди и приподнимаю подбородок. — Ох какие вы наглые.