Проводник Хаоса. Книга 12 (СИ)

Только где-то в глубинах души едва проснувшаяся интуиция метасущества давала понять — началось что-то серьезное.

* * *— Поразительно, — произнес Игнат. — Не думал, что такое возможно.

Подняв перед глазами руку, он наблюдал нечто удивительное. Энергии Жизни и Смерти двигались в одном потоке, не создавая никакого конфликта. Более того, у Игната получилось заставить их взаимодействовать, сделав тело поистине неуничтожимым.

«Если конечно это будет работать, как надо, — поправил он себя. — А то на испытания времени не было».

Всю прошедшую неделю он потратил на изучение гигантских объемов информации, полученных от обоих Титанов. Знания были столь обширны и невероятны, что в них можно было заблудиться, изучая долгие годы. Этим землянин и был занят.

Отлучался он только затем, чтобы выполнить свои обязательства перед сверхами Терры, когда тем нужна была помощь для продвижения. Да и то, лишь в крайних случаях.

В остальных три некротических дракона справлялись и сами. Ментальные закладки, помещенные в монстров, с доработкой стали своего рода интеллектуальным модулем.

Игнат вернулся мыслями к своей новой защите. Теперь от энергетических конструктов его защищал щит Порядка. Второй линией рубежа становилось само тело. Циркулирующая энергия Смерти могла нейтрализовать вредную энергетическую составляющую от вражеской атаки, обезвредить яд и развеять проклятия. Ну, а энергия Жизни быстро восстанавливала повреждения.

Когда Игнат в первый раз испытал свою новую защиту, и она сработала, детище показалось ему совершенным.

«Н-да, — подумал он. — Титан Порядка воистину гений с невероятными талантами».

Первым делом он, разумеется, полез во все, что связанно с Камнем Мира. Забавно было узнать, что его странный эффект подавления был открыт Титаном практически случайно.

Еще на заре развития своей силы Титан Порядка отметил, что война между стихиями противоестественна.

Его идеи были осмеяны лидерами Корпуса, считавшими, что Порядок выше всего. Однако это не остановило молодого гения. Прошло несколько сотен лет терпеливых, но безуспешных испытаний. Однако каково же было его удивление, когда он достиг первого успеха.