Принц Ардена

У выхода рыжеволосая служанка обернулась, окинув своего господа взглядом, который вызвал в сердце Авроры болезненный укол ревности.

Аврора одернула себя. Сейчас не время копаться в чувствах.

– Томас, помоги мне раздеть его, – попросила она.

Томас подошел к кровати и начал стягивать с Рэндалла штаны. Аврора дрожащими пальцами расстегивала пуговицы на его рубашке, стараясь отогнать свою робость и стеснение. Когда на нем не осталось одежды, она сделала глубокий вдох, чтобы справиться с волнами накатывающего страха, и, смочив тряпку настойкой из волчьих трав, начала растирать его тело.

– Ваше Высочество, вы уверены, что сможете вылечить его? Или вы говорили так уверенно, чтобы успокоить Анну? – тихо спросил Томас.

– Я уверена, что мои снадобья гораздо сильнее тех, которые использовал Маркус, – ответила она и нервно закусила губу. – Я надеюсь, что смогу помочь ему, Томас.

Она была обязана Рэндаллу своей жизнью.

Аврора закончила с растиранием, и Закария с Томасом перевернули его обратно на спину. Она намазала его грудь мазью и накрыла простыней.

– Моя госпожа, у него ведь озноб, его нужно укутать теплее, – сказал Томас, с недоверием глядя на тонкую ткань.

– Его тело горит, Томас, и, накрыв теплым одеялом, вы только усилили жар. Я натерла его ладони и ступни согревающим отваром, чтобы избавить от озноба, а тело – настойкой волчьих трав, которая снимет жар.

– Ваша Светлость, а что это за мазь? У нее отвратительный запах. – Томас сморщил нос и зажал его рукой.

– Она поможет очистить легкие от мокроты, а теперь ступай. Вернешься через час, чтобы мы повторили процедуру.

Томас покинул комнату, а Закари задержался у двери, взглянув на Аврору.

– Я дежурил у его постели ночью. – Его голос был тихий и скрипучий, будто ему было непривычно разговаривать и он делал это крайне редко.

Не дожидаясь ее ответа, Закария вышел из комнаты, и Аврора осталась наедине с Рэндаллом. С помощью песочных часов она отмеряла время, чтобы каждые пятнадцать минут по чайной ложке отпаивать его целебной микстурой на основе северных ягод и коры лиственницы.

Рэндалл так и не приходил в себя. С его губ срывались прерывистые стоны, обрывки слов, произносимые так тихо, что она не могла разобрать их.