Последняя из забытого рода 2. Права и обязанности

Дарвурд же, завистливо вздохнув, совершенно не к месту уточнил: – Эх, видел бы ты какое ложе мастер леди Эйшар сделал для своей госпожи!

Теперь все взгляды переместились на мою персону, под рукой Нортхэрда сдался второй подлокотник, а мне захотелось треснуть главу Тайной Канцелярии Поднебесной по его слишком разговорчивой башке. Как бы само название организации, где он, вроде как главный, обязывает хранить тайну… где это всё? Или длительное пребывание в Искристом притупило у дракона инстинкт самосохранения?

– Неплохо он тебя подставил.

Краска стыда или гнева, или всего сразу, кто ж разберёт, опалила щёки.

– Позвольте узнать, а при каких обстоятельствах вы видели столь примечательный предмет спальни герцогини Эйшар? – с совершенно невинным выражением лица полюбопытствовал господин Рувис, даже не скрывая злорадный блеск в глазах.

Вот гадина! Я тебе это ещё припомню!

Судя по всему, прощальный ужин грозил стать ещё более провальным, чем мой самый первый, после которого потянуло в горы.

Брови Рейхара недовольно сошлись на переносице, и я его прекрасно понимала.

– В мастерской, конечно, – Дарвурд равнодушно ответил, словно и не замечая всеобщего напряжения. – А вы, вообще, о чём подумали, уважаемый? Знаете, я могу ещё ненадолго задержаться в гостеприимных землях леди Аэриты и лично показать вам не только мастерскую, но и остальные примечательные места… лес, например, особенно прекрасен в это время, просто поражает своей первозданной красотой и разнообразием хищников.

– Нет-нет, что вы, лорд Дарвурд… вы меня неправильно поняли… – тут же заблеял Рувис, сравнявшись цветом лица с помощником Рейхара Миратом, который всегда был бледен, как умертвие.

– Ваша светлость, прошу меня простить, я тут сделал кое-какие заметки… – поспешил на помощь Рувису господин Эдор, обычно ни в чём не участвующий, встав со своего места и с поклоном протягивая мне листы бумаги, плотно исписанные красивым почерком.

«Небольшие рекомендации» были чуть тоньше той кипы, с которой обычно приходил Марик. Но я высоко оценила его тактичность и благосклонно приняла его многодневный труд. Определённо многодневный, так как листы никак не хотели сворачиваться в трубочку, как бы я не старалась.