После

Поселиться вместе с Хардином и поругаться в конце такого замечательного дня! Но я имею на то все основания.

– Тогда прекрати поступать со мной, как со своей собственностью. Я стараюсь идти на компромисс и делаю усилие, чтобы прислушиваться к тебе больше, чем сейчас, но не когда дело касается Ноя. Я немедленно прекращу с ним общаться, если он попытается сделать или сказать что-то неуместное, но он этого не делает. Кроме того, тебе нужно просто мне верить.

Хардин таращится на меня, и, к моему удивлению, его ярость проходит.

– Он мне не нравится.

– Ладно, я поняла. Но ты не должен терять голову. Он не пытается тайком увести меня. Он не такой. С момента нашего расставания он связался со мной в первый раз.

– И в последний!

Хардин встает. Я закатываю глаза и иду в ванную.

– Что ты делаешь? – спрашивает он.

– Собираюсь принять душ, а когда выйду, надеюсь, что ты будешь тих, как младенец.

Я горжусь тем, как себя ставлю, но мне все-таки тяжело так говорить. Я знаю, что он просто боится меня потерять; он ужасно ревнует к тому, что мы с Ноем «приглядываем» друг за другом.

– Ты не собираешься надеть футболку? – говорит он низким голосом.

– Я… – Замечаю, что он сложил ее и положил на край стола.

Надеваю. Знакомый мятный запах заставляет меня забыть о злости. Но угрюмый вид Хардина снова напоминает мне об этом.

– Ну, сегодня был тяжелый вечер, – вздыхаю я, относя полотенце обратно в ванную.

– Иди сюда, – говорит он, когда я возвращаюсь.

Я неуверенно подхожу, и он садится на край кровати, подтягивая меня к своим ногам.

– Прости меня.

– За…

– За то, что поступаю, как питекантроп. – Не удержавшись, я прыскаю. – И за испорченный первый совместный вечер, – добавляет он.

– Ничего. Мы должны обсуждать такие вещи, а не давить друг на друга. – Я накручиваю на палец его волосы на затылке.

– Я знаю, – почти улыбается он. – Можем ли мы обсудить это, чтобы ты больше с ним не разговаривала?

– Не сегодня, – вздыхаю я.

Придется найти золотую середину, не отказываясь полностью от прав на разговор с кем-то, кого я знаю полжизни.

– Мы так работаем над собой, – грустно смеется он.