После

Я действительно что-то слышала или показалось? – Пожалуйста! – снова кричит он.

Вскакиваю с постели и выбегаю в коридор. Руки находят холодный металл дверной ручки, и, к счастью, она открывается.

Снова слышу:"

"– НЕТ! Пожалуйста…

Я не знаю, что с ним; если ему больно, я понятия не имею, что делать. Хардин без футболки, завернутый в толстое одеяло, мечется по кровати. У него жар, сильный жар.

– Хардин! – говорю я спокойно, пытаясь его разбудить. Его голова свешивается набок, он стонет, но не просыпается. – Хардин, проснись! – кричу я, стискивая его сильнее, и трясу, сидя на нем сверху.

Он открывает глаза; секунду их наполняет ужас, который вскоре сменяется растерянностью, а затем облегчением. С его лба катятся капли пота.

– Тесс, – хрипит он.

То, как он произносит мое имя, сначала разбивает мне сердце, а затем исцеляет его. Несколько секунд он выпутывается из одеяла, затем заводит руки мне за спину и прижимает к себе. Грудь его мокра от пота, но я не двигаюсь.

– Хардин, с тобой все в порядке? – одними губами произношу я.

– Нет, – признается он.

Его грудь поднимается и опускается медленней, но дыхание еще неспокойно. Не хочу допытываться, что за кошмар ему сейчас снился. Не спрашиваю, хочет ли он, чтобы я осталась, я и так это знаю. Когда я приподнимаюсь, чтобы погасить лампу, он вздрагивает.

– Я собираюсь выключить свет или ты не хочешь? – спрашиваю я.

Он расслабляется, отпуская меня.

– Выключи, пожалуйста, – просит он.

Комната погружается в темноту, и я кладу голову ему на грудь. Думаю, что уснуть в такой позе, лежа друг на друге, будет сложно, но ему удобно лежать так, и мне тоже. Его сердце стучит так успокаивающе, гораздо приятнее, чем дождь за окном. Я отдала бы все, чтобы лежать вот так каждую ночь, чтобы он обнимал меня и тихо дышал мне на ухо.

Просыпаюсь от того, что Хардин ворочается подо мной. Поднимаю голову с его груди и встречаюсь взглядом с зелеными глазами. При свете дня я не сразу вспоминаю, как я здесь оказалась. Не могу понять выражение его лица, и это меня беспокоит. Пытаюсь подняться, но шея и ноги затекли.

– Доброе утро. – Он мягко улыбается, успокаивая мои волнения.

– Доброе утро.

– Ты что?

– Шея затекла, – говорю я.

Хардин поворачивает меня спиной к себе.