После

 – Он опускает глаза. – В прошлые выходные я спал лучше, чем сейчас.

– Это, наверно, из-за виски, а не из-за меня.

Я пытаюсь заставить его говорить. Я не знаю, что еще могу сделать или сказать.

– Нет, из-за тебя.

– Спокойной ночи, Хардин.

Я отворачиваюсь. Если он будет продолжать говорить, а я буду продолжать слушать, то снова попаду в его силки.

– Почему ты мне не веришь? – шепотом спрашивает он.

– Потому что ты всегда так делаешь: сначала подманиваешь меня ласковыми словами, а потом отворачиваешься. И в итоге я плачу.

– Я заставляю тебя плакать?

Неужели он об этом не знал? Он видел, как я плачу, чаще, чем кто-либо.

– Да, часто, – говорю я, крепко сжимая одеяло Стеф.

Я слышу, как скрипит кровать, и закрываю глаза – от страха и от чего-то еще. Хардин садится на край кровати и стискивает мою руку, и я говорю себе, что уже слишком поздно, точнее, рано, для четырех утра.

– Я не хотел, чтобы ты плакала.

Я открываю глаза и смотрю на него.

– Нет. Нет, именно что хотел. Это то, чего ты каждый раз добиваешься, когда говоришь обо мне всякие гадости, когда заставил меня рассказать все о нас Ною.

Разволновавшись, делаю несколько глубоких вдохов.

– На этот раз я слушаю.

Его непроницаемый взгляд заставляет меня продолжить.

– Я не знаю, почему тебе нравятся эти «кошки-мышки». Ты сказал Стеф, что мне не поздоровится, если мы снова повстречаемся, и вдруг подвозишь меня до дому. Ты просто повсюду.

– Я не это имел в виду. Не то, что я хочу навредить тебе, просто я… не знаю. Просто вырывается иногда, – говорит он, проводя рукой по волосам."

"– Почему ты бросил литературу? – спрашиваю я наконец.

– Потому что ты хотела, чтобы я держался подальше, и я держался.

– Так почему ты сейчас здесь?

Чувствую легкое напряжение между нами. Каким-то образом мы оказались рядом друг с другом, между нашими телами – всего несколько сантиметров.

– Не знаю, – фыркает он.

Руки его то сцепляются, то снова спокойно лежат на коленях.

Я хочу сказать что-нибудь, но если заговорю, то скажу только, что я не хочу, чтобы он был далеко, что я думаю о нем каждую секунду каждый день.

Наконец, он нарушает молчание.