По рукам и ногам

– Однажды, – говорит негромко, – я дал тебе слишком много свободы. Теперь я её заберу. Ты научила меня предугадывать и держать всё под контролем, Маша, и я за это благодарен.

Мне хочется ответить ему. Безумно хочется сказать ещё раз, как сильно я сама потом пожалела, но я вовремя вспоминаю, что мне нельзя говорить.

– Теперь ты будешь учиться принимать этот контроль.

Он аккуратно подбирает со стола мои волосы, сгребает их пальцами и отводит вверх, свесив длинные пряди со стола. Я не шевелюсь, только лишь открываю глаза, но на Игоря не смотрю.

– Тема имеет свои правила. Они неотступны. Доминант и сабмиссив, прежде чем вступить в отношения и приступить к сессиям, обсуждают границы допустимого, договариваются о стоп-слове, – продолжает говорить Котовский. – Но ты этого права лишена. Своё от этих отношений ты уже получила – с Савельевым я всё решил. Я буду сам решать, где твои границы и когда их следует расширить.

Готова ли я настолько доверять человеку, которого, как оказалось, совсем не знаю? Да поздно уже, Карташова, для таких размышлений.

– Мы не станем надевать маски. Они обезличивают, деперсонализируют, а я хочу, чтобы ты помнила, кто перед тобой, и сам не хочу забывать, кто подо мной.

Игорь кладёт ладони мне на шею, большими пальцами оглаживая контур подбородка. Не сжимает, но я ощущаю их вес, а он чувствует, как я сглатываю.

– Твоя задача молчать. В любой ситуации ни слова, пока я не разрешу.

Он достаёт откуда-то что-то чёрное, а потом кладёт мне на шею. Ошейник из кожи. Замочки на нём сначала холодят, а потом нагреваются моим теплом.

– Получить от Дома ошейник – привилегия. Когда ты его заслужишь, это будет означать и поблажки. Например, я позволю тебе один раз за сессию меня о чём-то попросить. Но пока ещё тебе его давать не за что.

Кот убирает эту штуку, а я смаргиваю, пытаясь уложить в голове его слова. А ещё пытаюсь справиться с внутренним напряжением, но тщетно.

– Сейчас ты можешь задать мне один вопрос. Один, Маша. Подумай.

Но мне не нужно думать. В голове крутится яркой вспышкой одна и та же фраза.

– Ты будешь делать мне больно? – выдыхаю едва слышно, но он слышит.

Игорь наклоняется ниже, почти касаясь губами моих. Так близко, что я вижу, как бьётся жилка у него на шее. Размеренно. Не так бешено, как у меня.

– Я не садист, Маша, мой фетиш – контроль. Но лучше тебе быть послушной, вдруг ты откроешь во мне ещё грани.