По рукам и ногам

 – И не бойся. Это пробка. Она мягкая, будет не больно.

Я не могу. Совершенное табу восстаёт внутри. Сердце начинает колотиться, когда я быстро отрицательно качаю головой, умоляюще глядя на Игоря. Не хочу. Только бы не заставил!

– Не о чём волноваться, тебе понравится, поверь.

Нет-нет! Снова мотаю головой, закусывая губы сильнее.

– Хорошо, – Кот отводит руку в сторону, разжимает ладонь, удерживая эту небольшую розовую штуковину двумя пальцами так, чтобы я видела, что он кладёт её рядом на столик. – Ничего подобного без твоего согласия и желания мы использовать не будем.

Я слова кладу щёку на кожу кресла, но сердце в груди стучит как-то напряжённо. Наверное, Игорь как-то замечает моё напряжение, потому что я чувствую на спине мягкие поглаживания, а потом и его спокойный бархатный голос:

– Маша, расслабься. Я обещаю, что игрушки для анальных ласк использовать без обсуждения с тобой не стану.

Постепенно я действительно расслабляюсь под нежными прикосновениями сильных умелых ладоней, которые ласкают снова смелее и смелее.

Котовский убирает «паука», на смену приходят его пальцы. А потом я чувствую медленное долгожданное проникновение. Он берёт меня глубоко, медленно и тягуче, так, что я перестаю чувствовать свои ноги.

Я так сильно разогрета, что буквально через несколько глубоких плавных толчков добираюсь до края, делаю глубокий вдох, прежде чем сорваться вниз, но вдруг зависаю, потому что Игорь почти покидает моё тело. Чувство разочарования не успевает накрыть меня своей горькой волной, потому что Кот снова делает так, что у меня даже губы и переносица неметь начинают, а потом снова притормаживает.

Держит меня перед самым пиком, но не сталкивает в бездну, продолжая измучивать на самом краю.

Так вот оно – наказание. Если он не даст мне кончить, кажется, я умру прямо здесь, на этом кресле. И судя по действиям Котовского, вероятность такого исхода велика. Я же умолять его готова, чтобы дал мне разрядиться, но если скажу хоть слово, будет ещё хуже.

Кожа на кресле под моей щекой становится мокрой, и я не сразу осознаю, что у меня из глаз текут слёзы.

У Игоря надо мной полный, абсолютный контроль. Не только над телом, но и над каждой эмоцией, желанием, чувством. Над моим пульсом в прямом и переносном смысле.

Пусть решает. Я позволяю. Вверяюсь. Пусть всё решает сам. Когда мне испытать удовольствие, когда боль. Жить или умереть. Пусть управляет, руководит. Контролирует."

"Зажмуриваюсь и утыкаюсь носом в кожу, просто замираю, отпуская мысли, растворяюсь.