По прозвищу Святой. Книга первая

— Что там случилось? — послышалось снизу, с платформы. Говорили, разумеется, по-немецки. Голоса были искажены, растянуты, как в замедленной звукозаписи.

— Стоим, господин фельдфебель.

— Вижу, что стоим. Почему?

— Не могу знать, господин фельдфебель. Отсюда не видно.

— Дерьмо, как же я это всё ненавижу. Ран, Майер, узнать и доложить. Шварценбек и Кёппель — обойдите состав, проверьте, всё ли в порядке. Ран и Кёппель за старших. Да внимательно мне!

— Яволь, господин фельдфебель!

— Яволь, господин фельдфебель!"

"Шум.

Сорок секунд, больше не нужно.

Отсчёт пошёл.

За минуту взрослый человек, мужчина, делает в среднем от девяносто до ста двадцати шагов. Берём сто. Сорок секунд — шестьдесят шесть — шестьдесят семь шагов. Или пятьдесят два метра. Чуть больше половины футбольного поля. Нормально.

Как всегда в сверхрежиме время тянулось медленно. Привычное щебетание птиц в утреннем лесу превратилось в какие-то фантастические звуки, издаваемые неведомыми и, возможно, опасными существами.

Резко обогатились и усилились запахи.

Стали ярче цвета.

Максим знал, что кому-то это нравится, но сам не особо любил состояние сверхрежима, понимая, что организм платит за повышенную скорость реакции, передвижения и обострённые чувства повышенным же износом.

Ладно, куда деваться. Вся жизнь — сплошной износ. Хочешь не изнашиваться — лежи на печи и плюй в потолок (хе-хе, каждому времени свои словесные обороты). Да и это не поможет. Явятся какие-нибудь калики перехожие и поднимут молодца на дела трудные, опасные.

Какие только мысли не лезут в голову, когда лежишь вот так в сверхрежиме на крыше древнего вагона в августе одна тысяча девятьсот сорок первого года…

Семь… шесть…пять… четыре… три… две… одна…ноль.

Пора.

Одним прыжком из положения лёжа Максим перелетел на платформу.

Приземлился мягко, по-кошачьи, выпрямился. Ещё в полёте успел оценить обстановку.

Четверо немцев.

Один за пулемётом.

Второй — фельдфебель — стоит к нему спиной. Чиркнул спичкой, прикуривая.

Третий рядом с первым оперся спиной об мешки с песком, смотрит в сторону леса.

Четвёртый чуть дальше, стоит лицом к Максиму и пока ещё ничего не понял.

Хочешь убить — бей в горло, учил когда-то Максима инструктор по рукопашному бою.