По прозвищу Святой. Книга первая

От всех четверых отчётливо несло сивухой и салом с чесноком.

Из-за машины показался немец в полевой форме СС. Молодой, чисто выбритый, с холодным прищуром серых глаз. На боку — пистолет в кобуре. В зубах дымится сигарета.

— Звание? — мысленно обратился Максим к КИРу.

— Унтершарфюрер. Командир отделения.

Их отвели к заросшему кустами оврагу глубиной около трёх метров, поставили на краю.

Все уже догадались, что будет дальше, но никто не кричал и не рвался бежать. Только тихо плакала девочка Дина, прижавшись лицом к маминой юбке, да бормотал что-то на идише пожилой еврей в очках.

Четверо полицаев с автоматами отошли на несколько шагов. К ним присоединились ещё двое, с винтовками.

Молодой унтершарфюрер стоял сбоку, спокойно докуривая сигарету. Кобура его пистолета была застёгнута.

Не нужно быть медиумом, чтобы понять, — сейчас он докурит и отдаст приказ, подумал Максим. Но мы ждать не станем.

Одним мысленно- волевым толчком он перешёл в сверхрежим и выхватил из-за пояса ТТ.

Передёрнул затвор и открыл огонь.

Ещё на корабле он освежил в памяти особенности стрельбы из ТТ, поэтому не возникло ни малейших сложностей.

Шестеро полицаев точно перед ним метрах в пяти, не больше. У всех оружие не на боевом взводе, и нужна хотя бы секунда, чтобы понять что происходит.

За эту секунду Максим успел нажать на спусковой крючок пять раз. Мог бы и шесть, но хотелось наверняка.

Пять выстрелов, слившихся в один.

Пятеро тех, кто считал себя людьми, но таковыми на самом деле не являлся, были отброшены назад на полшага и повалились навзничь в траву с одинаковыми дырочками посреди лба.

Шестой — тот самый, щекастый, успел за эту секунду наполовину сдёрнуть с плеча винтовку и даже крикнуть:

— Курва!

Это было последнее слово в его жизни.

Максим нажал на курок в шестой раз, и щекастый упал рядом со своими товарищами с точно такой же дыркой в середине лба.

Ещё два патрона, подумал Максим и навёл пистолет на унтершарфюрера.

Эсэсовец выронил сигарету (она, не торопясь, поплыла к земле, похожая на отработанную ступень ракеты) и сглотнул слюну. Максим увидел, как медленно дёрнулся его кадык, и вышел из сверхрежима.

— Bitte nicht schießen [5], — сказал унтершарфюрер и снова судорожно сглотнул. Теперь в его глазах плескался неприкрытый страх.

— Медленно расстегни кобуру и брось мне пистолет, — скомандовал Максим по-немецки. — Держи его двумя пальцами за рукоятку так, чтобы я видел.