По прозвищу Святой. Книга первая

Бесшумно перелезть не получится даже со способностями Максима. Перерезать? Тоже долго. Значит, внаглую.

— Стой, кто идёт! — часовой в плащ-палатке и тоже с автоматом на груди, шагнул вперёд, отделившись от стены склада, который представлял собой утопленную в землю и накрытую шифером одноэтажную бетонную коробку.

— Начальник караула, — спокойно ответил Максим, входя в проём между двумя столбами. Ворот здесь, на счастье, не было. Видимо, немцы не захотели возиться, посчитали, что достаточно и часового для контроля за проходом.

— Начальник караула? — переспросил часовой. — Стойте на месте и осветите своё лицо.

— Ты охренел, солдат? — спросил Макс. — Это я, фельдфебель Грабовски!

— Господин фельдфебель? — снова переспросил часовой, но уверенности в его голосе поубавилось. — Но вы же…

Договорить он не успел. Максим уже был рядом, левой рукой зажал часовому рот, сильно толкнул, прижимая к стене, а правой нанёс три молниеносных удара ножом — в живот и два в горло.

Кровь из пробитой сонной артерии брызнула во все стороны, горячие её капли попали на лицо Максиму.

— Тихо, тихо, — прошептал он, придерживая тело, чтобы оно бесшумно опустилось на землю. — Тихо, уже всё.

Через двадцать секунд он стоял возле северной части забора. Прислушался. Молодцы, тихо сидят, даже он не слышит.

Максим негромко мяукнул два раза. Тут же послышался ответный «мяв», а в следующую секунду из-за забора полезли партизаны.

— Всё по плану, — шепнул Максим. — Вперёд.

Двухэтажная кирпичная казарма, в которой располагалась пехотная немецкая рота, была окружена за три минуты.

Максим первым вытащил из мешка две бутылки с заранее приготовленным «коктейлем Молотова», немецкой трофейной зажигалкой поджёг фитили и швырнул бутылки — одну за другой — в окна первого этажа."

"Тоже самое сделали остальные бойцы и тут же отбежали назад и залегли, приготовив оружие.

Первый этаж казармы вспыхнул за несколько секунд, подожжённый со всех концов.

Послышались крики, на втором этаже зажёгся свет.

— Сейчас они кинутся в оружейку, — сообщил Максим лежащему рядом с ним Валерке Шило.

Они подбежали к окнам оружейки, за которыми уже полыхало пламя, и швырнули внутрь четыре гранаты — по две на каждого.

Загрохотало. Крики боли, паники, невнятные команды.

За территорией части послышались автоматные очереди и винтовочные выстрелы — это партизанские засады уничтожали офицеров и унтер-офицеров роты.

Немцы оказались не трусливого десятка и впрямь подготовленными.