По прозвищу Святой. Книга первая

— Нет, — покачал головой мельниковец. По-русски он говорил вполне нормально, хоть и вставлял иногда украинские слова. — Хочу сказать то, что говорю. Пули не берут. Он быстро двигается, це правда, но попасть в него можно. Я попал. Да тiльки толку ниякого — не берут его пули.

— Расскажи.

— Ну, стрелять я умею, не хуже чем он, — хвастливо заявил мельниковец, — отец ещё вчив, из обреза, не целясь… Тут, головне шо? Целиться не треба. Направление поймал — жми на спуск. Сердцем нужно стрелять, — он похлопал себя ладонью по левой стороне груди.

— Обрез всегда со мной. Отец ещё учил, что зброя завжди…э-э… всегда должна быть под рукой…

— Короче, — поторопил Йегер.

— Короче, я притворился мёртвым. Там, в столовой. Лежал, обрез подо мной. А когда он подошёл ближе, выстрелил почти в упор. Выстрелил и попал. Точно в грудь.

Мельниковец умолк, вспоминая.

— И что?

— И ничего. Выстрел его отбросил на шаг, он споткнулся о ноги трупа, повалился на спину. Я вскочил и — в окно рыбкой, головой вперёд. Тiльки, коли на ногах вже був, — мельниковец от волнения перешёл на украинский.

— Бачiв, як вiн встае. Живий та здоровий [1].

— Пуля из обреза?

— Так.

— Обрез из какой винтовки?

— Мосина, трёхлинейка. Я, господин штурмбанфюрер, из этого обреза кабана валил с одного выстрела, — мельниковец снова вспомнил русский язык. — Отец ещё делал в Гражданскую, сносу этому обрезу не было… Нет, как хотите, а не человек это. Срiбними [2] пулями треба в него стрелять. Срiбними!

За последние двое суток штурмбанфюрер почти не спал.

Бесследное исчезновение в лугинских лесах отряда Тараса Гайдука, а затем дерзкое нападение на школу в Белокоровичах и окончательный разгром мельниковцев подстегнули его нервную систему не хуже таблетки первитина[3], запитой ста граммами коньяка. Собственно на первитине он всё это время и держался. Сказывалось ещё и ранение в голову, нужно было как-то снимать боль, а лучше первитина немецкая фармацевтическая промышленность ничего не могла ему предложить. Разве что морфий, но эйфория от него была слишком сильной, мешала думать, поэтому морфий штурмбанфюрер не любил.

Телефонный разговор с начальством — шефом армейской полиции шестой армии штандартенфюрером Паулем Кифером добавил головной боли. В прямом и переносном смысле.

На этот раз начальство изволило не орать, говорило спокойно и даже участливо, и это напрягало Йегера ещё больше.

— У вас там целая пехотная рота расквартирована, в Лугинах этих, — проявило осведомлённость начальство.