По праву сильного (СИ)

Окончательно лишая меня человеческого и превращая в жаждущую самку, Гордеев шершавой подушечкой большого пальца надавливает на наливший клитор. Это невыносимо. Хочется и избежать этих кружений вокруг влажной распухшей горошины, и чтобы это никогда не заканчивалось.

Бедра подаются навстречу его движениям, развратно раздвигаются, приглашая к большему, моя киска похотливо хлюпает, и я не отстаю. Тихие стоны нарастают и превращаются в совсем не пристойные. Я вся раскалилась, даже нитка жемчуга на шее горячая.

– А вот теперь можно по-взрослому, – решает Денис, что-то расслышав в моих всхлипах.

Сдвинув мои колени, он перекладывает их на одну сторону и упирается в сомкнутые срамные губы головкой. Наваливается и медленно, словно вскрывая, продавливает головку в горящую промежность. Я никогда еще не казалась себе такой тесной. Ощущаю себя натянутой до предела, каждая клеточка внутри отзывается на уверенное скольжение в глубину.

Я жду, что вот сейчас, и я получу долгожданную разрядку, еще одну, но Денис подло останавливается за миллиметр до трепещущего сгустка нервов и подается назад.

Наплевав на все требования Гордеева, я хочу толкнуться вперед, насадиться до конца, но он крепко держит меня за бедра, раз разом дразня и не давай получить того самого долгожданного. От злости я умудряюсь дотянуться до его запястий и царапаю их, впиваюсь в них пальцами, но лишь когда я окончательно не выдерживаю и тянусь к своим соскам, превратившимся в болезненные тугие шарики, Денис психует и, ухватив меня за руки, наваливается всем телом.

Меня просто смывает из этой реальности волна ощущений.

Даже не физически, я эмоционально не выдерживаю этот накал.

Последнее, что я чувствую, перед тем, как выключиться, как все еще продолжающий двигаться во мне Ящер, сцеловывает мои слезы, выступившие на глазах.

Глава 41

Открыв глаза, понимаю, что еще темно. Бра выкручен на минимум, и свет падает только на тумбочку.

Я лежу на разобранной постели. Смутно припоминая, что чувствовала, как Денис вытаскивает из-под меня покрывало и перекладывает меня на подушку. Жемчуг приятно холодит кожу.

Во сне, где я спасалась от перегорания, я, видимо, переползла на Гордеева, спящего, забросив правую руку за голову. Левую, я, скорее всего, ему отлежала, оккупировав плечо.

Осторожно пошевелившись, оцениваю свое состояние как «укатанное».