По дороге на Оюту. Наперегонки со временем

Моя пигалица ходила за ним хвостиком по всему кораблю.

И если меня это злило, то миранец, кажется, даже не замечал, что у него появилась поклонница.

Да она и в трюм за ним шмыгала и возвращалась с полным подолом фруктов. Мужчина, сам того не замечая, откармливал мою девочку. Мне бы радоваться, но я боялась, что, привыкнув к такому пиршеству, она станет и вовсе капризной. Но запретить ему снабжать Юлу фруктами, я не могла.

Вся ситуация и моя беспомощность очень раздражали и злили.

Первый день я была лежачей и неспособной даже сесть.

- Время ужина, девочки, - будто услышав мои мысли, провозгласил мужчина, - кто не ест бульон, тот не получает вкусных фруктов.

- Ты так до дома ничего не довезёшь, - проворчала я.

- Это не твоя забота, женщина, - отмахнулся он в ответ.

- Но да, огрызки же остаются. Ты ведь семена провозишь контрабандой.

- А ты решила меня разоблачить? - его лицо стало хищным. - Так я и не скрываю, что не самый законопослушный элемент этого рукава галактики. Да контрабандист, и, более того, - пират. Судим и не раз за это дело. Но вот вопрос, чего это наша человечка сегодня такая жизнью недовольная?

Я смутилась. Ну не признаваться же, что ревную к собственной дочери и не желаю, чтобы надо мной сюсюкали. Это было противно. И непривычно.

- Молчишь, правильно, - он довольно кивнул, - а теперь открывай рот и ешь.

- Не хочу я так, это... - я недоговорила.

- Ммм, - миранец засмеялся, - кто-то больно гордый. Ну, ешь сама.

Передо мной прямо на матрас поставили контейнер, из него торчала трубочка. Потянувшись рукой, попыталась схватить её, но ничего не вышло. Мне нужно было приподняться или сесть.

- Знаешь, нет у меня времени на твою гордость, - забрав контейнер, миранец поставил его на столик, прикреплённый к капсуле. - Полежишь голодной, может, поймёшь, что ведёшь себя не очень умно.

Уткнувшись носом в матрас, прикрыла глаза. Стыдно стало. Он обо мне заботился, а я как крендель неблагодарный.

Датчик на манжете тихо пропищал, и я ощутила очередной укол.

- Снотворное, - донеслось до меня с капитанского кресла, - ты слишком медленно восстанавливаешься.

На второй день уже сидела и ела самостоятельно, но боль ещё давала о себе знать. Миранец всё так же проявлял неожиданную заботу и терпение.