По дороге на Оюту. Наперегонки со временем

Так что прикрой свой пухленький ротик и ни выступай не по делу. Не мешай мне тебя лечить."

"Меня что-то больно укололо пониже спины.

- Ай, - от неожиданности нога дёрнулась, по ней словно лава растеклась ноющая боль.

- Да, оно неприятное, - шепнул он. - Это противовоспалительное.

Бросив шприц - пистолет в лоток мужчина отошёл от капсулы.

- Всё. Операция закончена. Живи, красотка. Я накосячил - я и исправил.

Повернув голову, пристально наблюдала за ним. Странный он. Вроде и не злой, как прежде, но в то же время грубый.

Да я, вообще, о ней ничего не знаю.

Усевшись в кресло, он поднял голографическое изображение странной карты перед собой и замер. Вокруг головы мужчины тянулись тонкие полосы, соединяющиеся в ярких точках. Они вспыхивали и гасли, стоило капитану посмотреть в другую сторону. Иногда он тыкал в эти яркие звёздочки пальцем и приближал их.

Всё это казалось мне интересным, но задавать вопросы я не решалась.

Расслабившись на своём кресле, он продолжал наблюдать за этими полосками, пронизывающими пространство вокруг.

- Ваша раса не чтит женщин, да? - наконец, не выдержав, пробормотала я.

- Нет, у нас равноправие. Раньше практиковалось многожёнство. К чему вопрос?

- Пытаюсь тебя понять, - честно призналась я.

- Ааа, - удовлетворённо протянул он. - Надо же, я загадка для молоденькой человечки. Неужто понравился?! Я польщен.

- Говоришь прямо как старик. Да ты, если и старше, то ненамного, - проворчала я, уткнувшись носом в матрас. В голове появился странный гул.

На его губах снова скользнула противная снисходительная ухмылка. Это так раздражало.

- Я миранец, девочка, у нас иная физиология. Так что слушайся дядю и не перечь ему.

- Ой, куда бы деться, - я потёрлась щекою о матрас, кожа странно зудела. Анестезия начала отходить, и теперь у меня ныло всё тело. Прикрыв глаза, снова ощутила лёгкое головокружение и тошноту.

- Да, препараты дают лишь временный эффект, - услышала я. - Как станет совсем невмоготу, я тебя усыплю.

- Давай сейчас, - я сглотнула вязкий горький ком.

Губы пересохли.

- Миранец, я пить хочу,- шепнула куда-то в матрас.

Моего тела снова коснулись тёплые ладони, а я и не заметила, как он подошёл. Мне было так плохо.

- Пить хочу, - только эта мысль осталась в моей голове.

- Нельзя, - резкий голос ворвался в затуманенное сознание.