По дороге на Оюту. Наперегонки со временем

- Что горячий воздух тоже дефицитный?! - кажется, я визжала от возмущения.

- Нет, это чтобы урок усвоила.

- Миранец, я тебя ненавижу, - не удержалась я.

- А зря, я котик хороший, - мило прощебетали мужским басом под дверями. - Хочешь горячий душ - полюби меня, малышка.

- Да иди ты знаешь куда? - от злости я даже топнула босой ногой.

- Я догадываюсь, - снова раздалось из-за дверей, - но рядом со мной Юла, так что осторожнее в выборе маршрута.

- Доченька, закрой ушки, - ласково попросила я.

- Неа, - тут же выдала мелкая пигалица, - дядю обижать нельзя.

- Так значит, да, - обиделась я. - Тебе дядя роднее мамы?

- Нет, я тебя люблю, но дядю-котика обижать нельзя. Он хороший и тоже хочет горячую воду.

Мой слух уловил странный хруст. Да она опять что-то ест.

- Ты что подкупил моего ребёнка, миранец? - догадалась я, откуда ноги растут у этого слаженного дуэта.

- Знаешь, Криста, у меня имя есть. Не переломишься, если вспомнишь его.

- Много чести, - фыркнула я.

"- Какая злая женщина, - он тяжело вздохнул, - пошли, мелкая, свою воду мы с тобой отвоевали. Хочешь, я покажу тебе планету, на которую завтра прибудем.

- Да, - раздался счастливый возглас мелкой предательницы. Но я её понимала. Она никогда не общалась так близко со взрослыми мужчинами, но с завистью смотрела на пап других девочек. А этот Сунир балует её как принцессу.

Это странно резануло по сердцу. Быстро одевшись, я вышла в общий отсек. Они сидели за пультом, и рассматривали какую-то карту.

- Миранец, можно тебя?

- У меня есть имя, Криста, - он обернулся и одарил тяжёлым взглядом с неким укором.

- Сунир, можно тебя? - исправилась я. Видимо, он уловил серьёзные нотки в моём голосе. Оставив дочку, рассматривать голокартинки, подошёл ко мне. Приподнятая правая бровь на лице мужчины подсказала, что он готов слушать.

- У Юлы не было отца, и, скорее всего, его не будет никогда. Я прошу, не привязывай её к себе, держи дистанцию. Ты улетишь, а она останется с разбитым сердечком и станет спрашивать о тебе.

Подняв руку, он прошёлся подушечками пальцев по моей скуле, спустился ниже и обвёл линию подбородка.

- Не беспокойся, - склонившись, прошептал почти мне на ухо, - есть у меня пара мыслей на этот счёт. Не будет твоя малышка по мне скучать, это я тебе гарантирую.

- Миранец! - прошипела я, уязвлённая тем, что меня не желают слышать.

- Уймись, детка, я знаю, что делаю.