Перворожденный

Просто слово. Я буду здесь, когда ты вернешься: одна или со стражей.

После чего он легко поднялся и подал ей руку. Она не стала отказываться от помощи: ноги и правда занемели на холодном полу.

Ей очень хотелось, чтобы все это оказалось правдой, а еще чтобы ее ладонь была в его ладони как можно дольше. Абсурд, но ее по-прежнему безумно тянуло к этому человеку.

Катрина отпустила его руку и ушла, не прощаясь.

ГЛАВА 43

Катрина не спала всю ночь. Как только вернулась к себе, забралась с ногами на широкий подоконник и смотрела в темноту, будто бы та могла ответить на ее вопросы.

А вопросов собралось много, и главным из них был — сказал ли Нэйтан правду или все его якобы признания были всего лишь продолжением игры, в которой он один устанавливал правила.

Верить хотелось. До боли. До крика. До рези в глазах. Но разум подсказывал, что за последние недели Катрина и так позволила себе недопустимо много. Она верила Нэйтану, сочувствовала, ей хотелось ему помочь, поддержать. А тот факт, что все это время он имел возможность в любой момент покинуть камеру в подземелье, стал для нее как пощечина, словно ведро холодной воды, внезапно вылитое на голову.

Эрика, Тод Колшер, лорд Робердон — эти имена вызывали не меньше вопросов и сомнений.

Все звучало так складно, но в то же время вызывало сомнения. Ведь Катрина уже думала о сестре короля как о возможной заговорщице, но постоянно отметала эту версию как маловероятную. Неужели Эрика и впрямь могла замыслить уничтожить своего родного брата? Женщина, которую волновали лишь веселье и золотые побрякушки?

А еще, общаясь с принцессой, Катрина искренне верила в то, что Нэйт той небезразличен.

Если не лгал.

Замкнутый круг.

Причастность к заговору отца Лауры не произвела на Катрину особого впечатления.

А вот Тод Колшер и его святая уверенность в том, что Эрик убил Анжелику, короля Монэуса и принца Верноэля, вызывала искреннее недоумение.