Перворожденный

Финистеры сами виноваты, что вернулись домой раньше времени.

Корвин развел руками без тени сожаления на лице.

— Вышло, как вышло. Теперь твоя задача — не нервничать и не реагировать на обвинения Ригли. Твой отец погиб на охоте, это доказано и принято.

— Ты чуть не прокололся, — зло напомнил принц, — когда лекарь-инквизитор порывался осмотреть его лошадь. Чем ты там ее накачал?

— Не важно, — отмахнулся старик. — Лошадь сдохла до его прихода. Чары развеяны. Ничего нет, кроме подозрений Финистера.

Колба не выдержала таких издевательств и лопнула прямо у Нэйта в руках.

Верноэль резко обернулся, выпучил глаза, побелел как полотно.

— Как это понимать?! — потребовал он у своего Придворного мага.

— Это мой ученик, — невинно сообщил тот. — Что не так?

— Что не так? — не веря своим ушам, переспросил принц. — Он слышал все, что мы тут обсуждали.

— И что? — тяжелый пристальный взгляд из-под седых бровей.

Действительно, и что? Ничего принципиально нового Нэйт не узнал. Разве что про лошадь, устранение которой до сих пор ему было мало понятным.

— Если он кому-то проговорится… — Верн задохнулся от ярости.

— Не проговорится, — спокойно уверил Корвин и обратился к своему ученику: — Нэйтан, — ему особенно нравилось коверкать его имя, ставя ударение на последний слог, — ты ведь не встречался с Финистером после похорон?

— Нет, мастер, — покорно ответил Нэйт, на всякий случай опустив глаза.

Дурацкая колба. Мог бы узнать что-нибудь интересное, если бы принц его так и не заметил.

— Видишь? — осклабился старик. — Нэйтан обязан мне жизнью. Я согласился взять его в ученики при условии, что он принесет клятву на магической свече, что он и сделал. Верно, Нэйтан?

— Да, мастер.

Хорошо, что «мастеру» нравилось, когда с ним разговаривали, покорно смотря в пол, а то мог бы и прочесть усмешку в его взгляде.

Да, Нэйт на самом деле принес клятву на свече, прежде чем Корвин забрал его из камеры инквизиторов. Нэйтан поклялся, что, будучи учеником Придворного мага, он не будет видеться ни с кем из Φинистеров, не считая встречи на похоронах, на которые учитель его великодушно отпустил в знак доброй воли и своего расположения.

Словом, принес целый список клятв, составленный Корвином, уверенным, что предусмотрел все.