Отомщенный любовник

Она уже встречалась со всеми ними в клинике, за исключением того, с черными и белыми волосами, и ее практически не удивляло, что они были полностью вооружены.

К ее облегчению, они не устроили ей самовывоз, а расположились в изящной комнате в светло-голубых тонах, заполнив место до самых стропил. Казалось немного странным, что Хекс не смотрела ни на кого из них, вместо этого сфокусировавшись на Рофе – хотя, может, в этом и был смысл. Какими бы безжалостными ни были Братья, лишь мнение Рофа действительно имело значение.

Роф взглянул на своих воинов, очки скрывали его глаза, поэтому нельзя было сказать, о чем он думал.

Молчание убивало, и стук сердца отдавался у Элены в ушах.

Наконец, король заговорил:"

"– Господа, эти милые дамы желают совершить путешествие на север. Я готов позволить им сделать это и привезти Рива к нам домой, но они не поедут одни.

Братья ответили незамедлительно:

– Я в деле.

– Запишите меня.

– Когда выдвигаемся.

– Самое, мать твою, время.

– Боже, завтра вечером показывают «На пляже».

Все в комнате повернулись к парню со светлыми и черными волосами, который подпирал угол, скрестив на груди массивные руки.

– Чего? – сказал тот. – Слушайте, это не Мэри Тайлер Мур. Так что – отвалите.

Вишес, воин с черной перчаткой на руке, посмотрел на него:

– Это хуже, чем Мэри Тайлер Мур. И назвать тебя идиотом, значит оскорбить всех слабоумных на этой долбаной планете.

– Издеваешься? Бетт Мидлер рулит.

Вишес посмотрел на короля:

– Ты говорил, что я могу побить его. Ты обещал.

– Как только вернешься домой, – ответил Роф, вставая на ноги, – мы подвесим его в тренажерке за подмышки, чтобы ты мог воспользоваться им вместо боксерской груши.

– Спасибо, Милостивый Боже.

Черно-светлый покачал головой:

– Клянусь, однажды я просто уйду.

Все Братья, как один, показали на открытую дверь и позволили тишине говорить за себя.

– Парни, вы такие сволочи.

– Ладно, достаточно. – Роф обошел стол и…

Элена резко выпрямилась. Он держал в ладони ручку упряжи, обвивавшей грудь собаки, его лицо было обращено вперед, а подбородок высоко поднят, поэтому на пол он точно не смотрел.

Он слеп. Не в смысле, что не очень хорошо видел. Судя по всему, он вообще ничего не видел. Когда это произошло, задумалась она. Казалось, у него было хоть какое-то зрение, когда они в последний раз встречались.