Отомщенный любовник

– Но я должен помочь…

– Ты можешь нам верить, –  когда юноша отчаянно заморгал, Элена аккуратно повела его от дверей морга. – Я хочу, чтобы ты подождал в одной из семейных комнат.

Элена повела кузена Стефена по проходу в коридор, вдоль которого располагались палаты. Когда другая медсестра прошла мимо, Элена попросила ее проводить мужчину в отдельную комнату ожидания, а сама вернулась в морг.

Прежде чем войти, она глубоко вздохнула и выпрямила плечи. Толкнув двери, она почувствовала запах трав и увидела Хэйверса, который стоял около тела, укрытого белой тканью.

– У меня на сердце тяжело, –  сказал врач. – Так тяжело. Мне не хотелось, чтобы бедный мальчик увидел своего родственника таким, но он настаивал, после того как опознал одежду. Он должен был видеть.

– Чтобы быть уверенным.

Ей бы тоже это было необходимо в такой ситуации.

Хэйверс сдвинул ткань, опустив ее на грудь, и Элена в ужасе прижала ладонь к своим губам.

Покрывшееся пятнами, избитое лицо Стефана было почти неузнаваемо.

Она сглотнула. Потом снова. Потом еще раз.

Славная Дева в Забвении, он был жив всего двадцать четыре часа назад. Живой и в центре города, с нетерпением ожидающий встречи с ней. Затем неправильно выбрав один путь, а не другой, он оказался здесь, лежал на холодной, железной каталке, подготавливаемый к похоронному обряду.

– Я принесу покрывала, – хрипло сказала Элена, когда Хэйверс полностью снял покрывало с тела.

Маленький морг всего с восемью холодильными камерами и двумя столами был хорошо оборудован.

Смерть. Это был запах смерти.

Она достала десять мотков, взяла их в руки и вернулась к телу Стефана, его уже полностью раздели, лишь чресла были прикрыты тканью.

Мгновение спустя вернулся Хэйверс из задней комнаты, где он переоделся в черную накидку с черным поясом. На его шее, на длинной, тяжелой, серебряной цепи висел острый, украшенный орнаментом кинжал, который был так стар, что в некоторых местах орнамент на ручке уже успел потемнеть."

"Элена склонила голову, пока Хэйверс читал молитвы Деве-Летописеце, чтобы Стефан покоился с миром, прибывая в нежных объятиях Забвения.