Отмороженный 10.0

Итого, как минимум пять тюремных камер и прикрывающих их аномалий.

И все это в нашем секторе, по соседству с «Тридцать седьмой». Удачно мы переехали к тихим, блин, соседям.

То что это тюремная зона я уже не сомневался. Там камеры, там аномальная ограда, а здесь офис надзирателей. На соседнем экране в формате «доски почета» светились изображения фоггеров.

Пять образов — как портрет на паспорт или в личном деле. Довольно детальное изображение — визор, шлем, фактура на лицевой броне. А поверх изображений на всю ширину таблички из символов.

На первой картинке я узнал «самурая» из гробницы, с которым совсем недавно познакомился. «Лицо» было крест-накрест перечеркнуто тонкими красными линиями, и сама табличка вдобавок уже плотно светилась красным. Ликвидирован, нейтрализован, мертв — что-то явно в таком духе, понятное без перевода.

На следующем изображении был незнакомый мне фоггер. Тоже элита, тоже «самурай», но характерные черты не перепутать с первым. Какие-то боссы фоггеров, даже не кастомы, а индивидуальная разработка.

Третий — тоже зеленый. Четвертый — красный, но не перечеркнутый. Возможно, сбежал.

А вот пятый вызвал у меня больше всего вопросов. Я даже кратность камер увеличил, чтобы разглядеть получше.

Это был Айсфару."

"Изображение было с серой подсветкой, и табличка с символами была не поперек изображения, а сверху.

То есть Айсфару — это не какой-то там бог возмерзания или символ надежды фоггеров, это конкретный человек. То есть Ориджинал, то есть фоггер.

Я вспомнил изображение Айсфару в камере-гробнице. Получается — это не фанатский плакат, а объявление о розыске. И киберведьмы его не нашли. И, возможно, он до сих пор бродит где-то там во льдах, управляя всеми действиями фоггеров…

— Пол — это лава! — внезапно простонала Татьяна, отвлекая меня от размышлений.

— Не время, знаешь, для игр! — я аж возмутился.

— Не могу объяснить, но…Чувствую так, — снова стон, совсем уже слабый.

И в этот же момент виртуальная морда разлетелась на мелкие кусочки, скрываясь по углам экрана. А я только и успел, что подхватить Хомяка и, как в детской игре, взвиться в воздух.