Отец подруги. Никто не узнает

Да, я видела Рустама Дмитриевича и разговаривала с ним лично, но это же не значит, что я его знаю, потому что Дамир явно спрашивает меня о более тесном знакомстве.

— Интересная ты девушка Таисия, — усмехается Дамир, но взгляд его все еще холоден и колюч, несмотря на легкую улыбку тронувшую уголки его губ, он все еще смотрит на меня как хищник, готовый в любую секунду кинуться на меня и… разорвать.

— Почему ты спрашиваешь? — у меня пересыхает в горле я машинально тянусь к стакану, но стол пуст.

Нам еще ничего не принесли.

— Надеюсь это твое трудоустройство на Рустама будет более удачным.

— О чем ты?

Теперь я даже намеков этого красивого и взрослого мужчины не понимаю. Да и устала я разгадывать его взгляды, ухмылки и вздергивания бровей. Не мне с ним тягаться, как минимум надо повзрослеть на лет двадцать, чтобы набраться хоть какого-то опыта.

— Праздник, на котором ты так непредусмотрительно подрабатывала шлюхой был устроен именно Рустамом.

В груди поселяется тревога, а в горле большущий ком. Я растерянна настолько, что даже на оскорбление Дамира не обращаю внимание. Он груб, но… он же не соврал. Все так и было.

— Я… я не знала. Правда… — не понимаю зачем, но снова оправдываюсь перед Дамиром, — они вчера выставили вакансию на портале, я еще удивилась, что такое заведение и… сбежала пораньше с пар… Здесь и правда хорошо платят и условия очень… — я выдыхаю, — лояльные.

— Да. Здесь работают только приличные девочки. Не шлюхи.

Снова он! Я злюсь.

— Чего ты добиваешься? — выпаливаю я, хочу подскочить со стула, но держусь.

Цепляюсь пальцами за край стола, словно удерживая саму себя от лишних необдуманных действий.

— Ты уж определись, — горько говорю я, — веришь ты мне, извиняешься передо мной, пытаясь загладить свою вину или все еще в чем-то меня подозреваешь.

"Брови Дамира летят вверх, а хищный взгляд становится удивленным. Всего одно мгновение и из угрожающей пумы он превращается в суриката! Этой метаморфозы хватает, и я замолкаю. Хотя изначально хотела указать ему и на его половую принадлежность и на возраст, при которых он не может себе позволить менять свое мнение подобно легкомысленной семнадцатилетней девчонке, но взгляд Дамира говорит сам за себя.