Отец подруги. Никто не узнает

— Конечно, была! У соседки ее нашла и домой приволокла. Ишь, удумали, ночевать где попало! А квартира вам на что, спрашивается? Крыша над головой есть, а они носы воротят.

Отвратительно. Это единственное слово, которое я в состоянии подобрать для ситуации. К опухшей от пьянки матери, к пропитой насквозь квартире и к тому, что Аксинью забрали. Я одна ее не смогу вернуть, а мама и чудом не протрезвеет до вечера. Это значит лишь одно — сестру вернуть не получится.

— Куда пошла? — бежит за мной мама.

Хочу одеться и выйти, но она хватает меня за кофту и тащит внутрь.

— Вадик! — верещит чье-то имя. — Иди сюда!

Прекрасно! Получается, в квартире еще и какой-то Вадик имеется?

— Че разоралась?

Из спальни, где обычно спит мама, действительно выходит нечто, отдаленно напоминающее мужчину. Худое, скукоженное, бритое почти наголо, но зато с бородой.

— Дочка моя явилась, я вас еще не знакомила.

— О, — он таращится на меня так, будто я какое-то мистическое явление.

Трет руки о свою засаленную майку и протягивает мне ладонь.

— Я не для любезностей тебя позвала.

— А зачем?

Взгляд его, направленный в мою сторону, мне совсем не нравится. Настолько, что даже взгляды амбалов и самого Дамира кажутся куда целомудренней и привычней, чем этот. Почему он так смотрит? Зачем? Оценивающе, сосредоточенно, словно пытается запомнить каждый участок.

— В воспитательных мерах, — поясняет мама.

Она так театрально расстраивается, что у меня где-то за грудиной начинает колоть. Ведь примерно так и должна чувствовать себя настоящая мать, когда дочка без предупреждения не приходит домой. Но я-то слишком хорошо знаю, что сейчас в маме говорит не что иное, как выпитый алкоголь. И никакого истинного переживания за меня она, конечно же, не испытывает. Готова поспорить, что вчера ночью она ни обо мне, ни об Аксинье и не вспомнила.

— Где шлялась? — смотрит на меня разъяренно и больно хватает за кисть, поднимая с дивана, куда сама же и усадила.

— Мам… — на глаза наворачиваются слезы.

— С мужиком каким-то шлялась, да?

— Ты делаешь мне больно.

— То ли еще будет. Вадик, — рявкает. — Ну-ка доставай ремень.

— Мама! — в ужасе распахиваю глаза и пытаюсь найти в маме хотя бы отголосок здравого смысла, но в ее взгляде читается лишь полнейший неадекват.

— Давай-давай, — перехватывает из рук Вадика ремень.