Отбитая. Том 2

— Жить мы будем у меня или купим другой дом?

— Меня пока устраивает твой, — пожала плечами Катя. — Только тебе придётся мне гардеробную сделать, а то у тебя шкафы такие маленькие! Моего ничего не умещается.

— Хорошо, будет тебе гардеробная, Бесстыжая, — улыбнулся Вадим, притягивая её к себе и крепко обнимая. — И последний вопрос, самый важный — я тут тебе сегодня собираюсь дарить половину своей души. Примешь половину или она у тебя уже поделена?

На её лице отразилось непонимание, потом её губы задрожали, а на глазах появились слёзы:"

"— Ты запомнил?! — прошептала она.

— Конечно, я помню всё, что ты мне говорила, — поцеловал он её в лоб. — Всё, что для тебя было важно, я запомнил. Ну, так что насчёт сделки дарения души?

— Моя до сих пор целая, никому не нужна была, — шмыгнула носом Катя. — Поэтому у нас равноценный обмен. Я успею поплакать немножко?

— Успеешь, — вздохнул Вадим, обнимая её. — Можешь хоть всю церемонию проплакать, если это слёзы счастья.

Через полчаса Катя уже сияла улыбкой перед дверьми в новую брачную жизнь.

— Катя, я тебя очень прошу — никаких шуток! Если ты скажешь «нет», нас развернут и никакие деньги не помогут! Всё понятно?!

— Понятно. Шутить не буду, обещаю!

Катя покрепче схватилась за букет невесты, о котором позаботился Великан. Он вообще обо всём позаботился, ей надо было только прийти и сказать «да», что она и сделала. Бесстыжая стояла рядом с Великаном и слушала, как тётенька с хорошо поставленным голосом говорила о любви и верности, горе и радости, семейном очаге.

— Невеста, не время молчать. Повторяю ещё раз — является ли ваше решение стать супругами искренним, взаимным и свободным?

— Да! Я согласна! Пусть берёт меня замуж! Навеки вечные! Сам виноват! — громко выпалила Катя.

Вадим согласился взять её в жёны чуть тише, но намного быстрее. Они обменялись кольцами, которые тоже выбрал Вадим. Когда пришло время скрепить брачную сделку поцелуем, Великан обхватил её за талию и приподнял, чтобы не нагибаться как обычно. Катя еле подавила свою привычку, закинуть ему ноги на пояс. Они целовались так долго, как им позволило время.