Отбитая. Том 2

— А где был ты, не напомнишь?

— У каждого свой крест, Вадим, я свой знаю.

— Меня всегда удивляло, как ты ходишь с такой прямой спиной, крестов-то на тебе до хрена, — усмехнулся он, с презрением глядя на отца, который никогда им не был.

— Также как и ты. Делаю, что могу, и не повторяю своих ошибок.

— Ты меня то с собой не сравнивай, — вздохнул Вадим, вставая из-за стола.

— А так ли мы отличаемся? Ты ведь тоже убивал. Сколько из тех, кого ты лишил жизни приходят тебе во сне?

— Ни одного, представь себе.

"От этой правды Вадим давно не бежал, он принял её тогда, когда делал то, что должен был, и забыл о ней, чтобы жить дальше. В этом с Сергеем они были похожи.

— А вот в моём полку пополнение. Сломанная девочка будет приходить ко мне во сне. И я буду рад её видеть, хоть так. Я буду чувствовать себя виноватым до конца дней моих. А что будешь чувствовать ты, вспоминая о ней?

— Ничего.

— А что будешь делать?

— Ничего. Если ты чего-то от меня ждёшь, я тебя разочарую. Грязную работу за тебя я делать не стану.

— На её похоронах. Мы встретимся там, в последний раз.

— Я не приду. Твоя дочь, сам и хорони.

Сергей в недоумении взглянул на мужчину, который с таким пренебрежением смотрел на него и с таким же пренебрежением относился к памяти его дочери.

— Она часто в последнее время повторяла, что я ей никто. Так и было скорей всего. Так пусть и она останется для меня никем.

— И что будешь делать? — повторил свой вопрос Сергей, будто в первый раз не услышал ответа.

— Пойду домой, поужинаю, почитаю перед сном и лягу спать, утром пойду на работу — ничего не изменилось, живу дальше.

— Ты мне его напоминаешь чем-то.

— Кого?

— Артёма. Он без неё воет на луну, сгорая в своем одиночестве. Он тяжелый человек во всех смыслах, которые только есть. Он невыносим! С ним нельзя ни дружить, ни работать, ни жить, с ним рядом даже дышать тяжело, когда он на тебя смотрит. И Катя была его единственной отрадой в жизни, только она каким-то образом приняла это чудовище и полюбила. И Артём это понимает, она не слепо любила образ мужчины в своей голове, как влюблённая дура.