Отбитая. Том 2

Он положил рюкзак на тумбочку и снова сел рядом с ней, не в силах перестать на неё смотреть. Он нагнулся над её лицом, погладил по волосам и поцеловал в висок. Вот она его Катя, прямо здесь.

«Не моя, никогда ею не была» — сжал челюсть Вадим, вспоминая её с Веретенниковым несколько часов назад и снова волна ярости начала топить его разум в огне. Он резко встал и вышел из комнаты, чтобы не стать тем, кем Лёня видел его все эти годы.

* * *Следственные мероприятия продлились около шести часов, и всё это время мысли Вадима были на втором этаже.

Он сказал братьям, что Катя уснула от пережитого потрясения, сам он поднимался к ней несколько раз. Она всё также спала. Когда дом опустел, от живых и от мёртвых, Вадим почувствовал, что смертельно устал и направился наверх, ему надо было поспать, в этот тяжелый день он хотел уснуть рядом с ней и забыться, просто отключиться от реальности. Когда он вошёл, Катя уже проснулась, сидела на одной стороне кровати, спиной к Вадиму."

"Вадим разулся у двери подошёл к ней, она сидела в майке и трусиках, не двигаясь на краю кровати, с рубашкой Игоря в руках.

Теребила воротничок и невидящим взглядом смотрела на свои руки. И снова ярость начала топить Вадима, хоть внешне и незаметно. «Ну давай ещё принюхайся, почувствуй его запах, блять! Ты же его так любила, о нём только хорошее. Может наденешь на себя как мои?» — такие мысли пришли ему в голову, его дыхание сбилось, её образ в его рубашке пробрался к нему в голову и никак не хотел оттуда уходить.

— Никогда не была в его спальне, такой мягкий ковёр, — тихо сказала Катя. — Ему шла эта рубашка, под цвет глаз.

Катя встала, подошла к шкафу, повесила рубашку обратно.

— Избавься от всего, это всего лишь вещи, не он сам, его больше нет. Так принято после сорока дней.

Она обернулась, подошла к нему и встала перед ним, Вадим сидел на кровати, в пиджаке, под ним футболка, а под ней тяжело поднималась и опускалась его грудь. Катя просунула руку ему во внутренний карман и вытащила то, что искала:

— Игнорируешь средства контрацепции или на любовном фронте глухо? — хмыкнула Катя, рассматривая презервативы, которые сама положила ему в этот самый пиджак недели две-три назад.

 — Ну, хотя бы с собой носишь, уже, считай, молодец!

Вадим резко поднялся и обхватил её руку, на пару секунд они замерли, глядя друг другу в глаза. В его глазах плескалась ярость, в её — злобные смешинки. Он вырвал у неё из руки презерватив и засунул его в карман джинс.