Отбор для дракона (СИ)

В следующий миг меня скрутило. Нет, больно не было. Меня словно окутал туман, отгораживающий от всего мира – и от самой жизни. Казалось, из-под тела выдернули опору, и я будто провалилась куда-то. Падала вниз, еще ниже, сердце подлетело к горлу, и перехватило дыхание. А на дне той бездонной пропасти, в которую я летела, даром что все еще оставалась в кресле, меня ждала сама смерть. Ждала, пристально наблюдала за моим падением, зная, что я прилечу к ней в лапы. Под этим невидимым пристальным взглядом тело вовсе онемело и желудок подкатил к горлу.

Я бы закричала, но крик застрял в гортани, остались только страх, бездонная пропасть, куда я падала, и смерть там, внизу.

– Согласишься стать моей женой – и это закончится, – словно сквозь вату донесся до меня голос графа. – Ты уже достаточно наказана и знаешь, что я могу с тобой сделать за неповиновение.

Одно слово. Всего лишь одно короткое слово, и я не умру. Страх отступит, и все будет…

Ничего не будет хорошо. И страх не отступит. Потому что я всегда буду помнить этот ужас и знать, что в любой момент он может повториться.

Я замотала головой: голос не повиновался.

– Подумай. – Моей щеки коснулась холодная рука.

Похоже, смерть все-таки до меня дотянулась. Я снова попыталась закричать и снова лишь открыла рот, беззвучно хватая воздух, будто рыба, выброшенная на берег. – Будь благоразумной.

Если быть благоразумной означает жить в страхе, то я не буду благоразумной.

– Нет, – выдавила я."

"Внезапно все кончилось. Смертный ужас исчез.

Закружилась голова, и накатила дурнотная слабость, я в изнеможении откинулась на спинку кресла, полуприкрыв глаза. На несколько мгновений стало все равно, что со мной будет, – пока граф не коснулся моей шеи, снимая амулет. Я вздрогнула от отвращения, страх снова свернулся ледышкой в груди: ведь граф по-прежнему стоял рядом, и я оставалась в полной его власти.

Он сжал в ладонях амулет, вобравший мою силу, и по лицу расплылось блаженство. Заблестели глаза, зарозовели щеки, и, кажется, даже морщины начали разглаживаться, граф словно помолодел лет на пять.

– Сколько же вам на самом деле? – вырвалось у меня.

– Какая разница? Годы – это всего лишь условность, если тело сильно и разум тверд.

Ну и женился бы на ровеснице, если условность, что ж ты ко мне-то прицепился?

Он отложил на стол амулет, стащил с моих рук браслеты. Присел к ногам, снимая накопители, погладил лодыжку, и я в который раз содрогнулась от гадливости.