Острые углы (СИ)

Лёшка тем временем уже расставил мебель по местам и запустил робот-пылесос.

— Ты же не против, что я позаимствовала кое-что из твоей одежды? — спросила она, заметив его долгий взгляд.

— Нет. Я просто совсем забыл.

— О чем?

Полевой ушел, громыхнул ящиками в шкафу и вернулся, держа в руках черную коробку.

— Это мне? — улыбнулась Лера. — Ты купил мне подарок?

— Совсем из головы вылетело, честно, — смутился он.

— Что это? Ты у нас большой оригинал…

— Не в этот раз. Здесь абсолютная банальщина.

Лера, вытерев руки, сорвала оберточную бумагу и заглянула в коробку.

Обнаружив, что лежит внутри, довольно рассмеялась:

— Спасибо, мне нравится.

— Правда? — спросил он.

Ему хотелось, чтобы ей понравилось и слова благодарности не были дежурными."

"— Правда, — она погладила его по щеке и нежно поцеловала в губы. — Это очень красиво. И в свете последних событий совсем не банально. Учитывая, что у меня с собой нет ничего, кроме платья, которое пришло в негодность, и я нарядилась в твои вещи.

Выхватив из коробки сорочку и пеньюар, Лера на минуту скрылась за перегородкой спальни и вернулась, облачившись в черное белье.

— По-моему, с размером ты угадал, — рассудила она, покрутившись перед ним.

Полевой, черт его дери, понимал толк в таких штучках. Красивый кружевной лиф лишь условно прикрывал ее грудь, а мягкая ткань приятно льнула к телу. Пеньюар был свободный, с широкими рукавами и совсем не стеснял движений, как она любила.

— О, — как будто удивилась Лера, глянув в коробку, — тут еще и трусики есть. Не заметила. Пойду надену.

— Не надо, — остановил ее Лёшка, потянув за полу халата.

Шелк легко соскользнул плеч, и Лера осталась в короткой сорочке.

Взяв за талию, Полевой усадил ее на себя.

Она была прекрасна в любом виде. Он хотел ее любую. Трезвую, пьяную… Хоть в джинсах, хоть в трико… Но, когда видел на ней что-то такое женственное, — шелковую сорочку, как сейчас, или, как вчера платье, — у него совсем сносило крышу.

Он скользнул руками под сорочку, приподнял ее за ягодицы, спустил с себя штаны и снова усадил на себя.

— Опять? — Она сжала его бедрами, чувствуя жар между ног и прижатую к себе твердую эрекцию.

— Снова.

Трудно обвинять его в озабоченности, когда сама чувствовала себя, как самка во время гона.