Острые углы (СИ)

Подойдя сзади, Лёшка избавил ее от одежды: расстегнул молнию и, ухватив за подол, снял с нее платье через голову.

— Думал, всё будет по-другому. Мы останемся наедине… Я буду медленно тебя раздевать… — как будто мечтательно произнес он.

— Ты и так меня раздел. Но только быстро.

Он рассмеялся и прижал ее к себе, не позволяя развернуться. Она вздохнула от удовольствия, ощутив себя в плотном кольце его объятий. Склонив голову, Алексей стал целовать ее шею. Горячее касание языка к прохладной коже заставило вздрогнуть и покрыться мурашками.

Как же она скучала по его мягким губам, по рукам, умелым и опытным, знающим все самые чувствительные места на ее теле. По этим ощущениям, которые рождали в ней его ласки.

Не уж так много времени им понадобилось, чтобы узнать друг друга в постели.

Всего одну ночь вместе провели, долгую, бессонную, полную страсти и удовольствия. А как будто полжизни. Как будто, кроме него, у нее больше никого и никогда не было…

Подталкивая Леру к столу, он гладил ее между ног. Ласкал нежную, чувствительную плоть, ощущая пальцами влагу и возбуждение.

Его возбуждали ее стоны, громкие и нетерпеливые, и он хотел довести ее до самого края. Чтоб обезумела с ним и потеряла всякое ощущение реальности. Чтоб огнем горела от ласк и поцелуев и в жизни больше ни о ком не думала, всех забыла.

Всех, кто до него был!

Лера скользнула грудью на столешницу, понимая, чего он от нее хочет.

Слегка укусив за ягодицу, лизнул промежность — и новая волна мучительных ласк, разбила ее тело.

Он пробовал ее на вкус, слизывая влагу. Кажется, Лера уже не стонала, а плакала и даже обещала как-то ему навредить, если ее мучения не прекратятся. Наконец содрогнулась, не выдержав его горячей ласки языком, вскрикнула. Алексей, не дожидаясь, пока отпустит дрожь, вжался пахом в ее ягодицы. Лера приподнялась на локтях, выгнула спину и двинулась ему навстречу, предвкушая скорое освобождение.

Тесно и сладко было в ней, что и у самого на миг в глазах потемнело. Начал двигаться в мучительном темпе, выходя из нее почти полностью и снова загоняя себя до основания.

Потребность сменялась наполненностью, наслаждение нарастало с новым резким толчком. Жар в животе стал нестерпим.