Острые углы (СИ)

— Милый, сегодня я буду твоей послушной кошечкой и выполню любое твое желание…

— Так выполни и свали отсюда! — разозлился он, заметив, что Лера стала свидетелем разыгравшейся сцены.

«Кошечка» тем временем успела снять леопардовый лифчик, представ перед Лёхой во всей своей обнаженной и пышногрудой красоте.

Полевой матерно выругался.

Когда «кошечка» спустила с себя трусы, Соломатина не сумела остаться в стороне от происходящего. Войдя в комнату, Лера присвистнула.

Наталина взвизгнула от неожиданности и обернулась.

— Киса, так это тебе ко мне надо, — с усмешкой сказал Лерка. — По кошечкам тут я. Как насчет мур-мяу?

— Это так ты занят?! — взвизгнула «киса» еще раз.

— Слушай, уймись уже. Давай на выход. Я ж тебе сказал, что я занят…

Наталина зарядила ему звонкую пощечину, собрала белье, натянула плащ на голое тело и выскочила из квартиры.

— Киса твоя огонь, конечно.

Ветер ударил в лицо. У нее пылали щеки, и было чувство, что эта «киса» не Лёху, а ее ударила. Хорошо так отрезвила. Заставила посмотреть на себя и на всё, что она делает, со стороны. Ибо абсурдно не появление в Лёхиной квартире какой-то голой девицы, — это как раз нормально, — абсурдно нахождение здесь самой Соломатиной.

— Извини, — сказал Полевой.

Так по-идиотски он себя давно не чувствовал.

— Даже не думай мне что-то объяснять, — резко ответила Лера.

Ситуация переломилась, и Лерка, чуть к нему оттаявшая, снова обросла ледяной броней.

Но он всё же попытался пробить в ней брешь:

— Может, вина попьем?

— Я не пью.

— Ладно. Давай кофе с десертом.

— Сладкое не ем.

— Угу, не пью, не курю, не трахаюсь, — бессильно разозлился он.

Она посмотрела на него.

— Почему это? Не пью, не курю. Трахаюсь.

— А говорила, что, как «киса», не можешь.

— Как она? Нет, что ты! — язвительно рассмеялась Лера.

— Так ты и не ушла. Даже раздеваться не пришлось, — позволил себе скупую усмешку.

Соломатина смерила его знакомым презрительным взглядом:

— Кто ты, а кто я! Мне плевать на тебя и на твою кису! — заявила слишком эмоционально для равнодушной.

— Ах, да, — ответил сарказмом. — Ее Величество же.