Острые углы (СИ)

На Лёшку эти слова не произвели впечатления, и он злорадно рассмеялся:

— Не-е-ет, я не был его сыном. Юлик его сын, а я подкидыш. Племянничек, который всю жизнь был ему всем обязан.

— Это не так… — тётушка снова попыталась возразить.

— Это так. Видимо, я не настолько хорош, чтоб меня сыном можно было назвать. Недостоин хотя бы знать, что у меня есть отец, — сказал глухим от душившей злости голосом.

— Да скажите же ему правду! — не выдержав, вмешалась Лера.

— Я правду сказала, — растерянно проговорила тётушка.

 — Всю правду, как она есть… Больше мне сказать нечего.

— Другую правду! Не эту сопливую историю о том, как вы хотели детей, а потом не стали забирать ребенка у матери. Правду скажите. Что трус ваш Палыч, — привычно низко и хлестко сказала Лера и перевела взгляд на Лёшку: — Да струсил он, Лёш, смалодушничал. Не смог признаться, что он твой отец. Хотел до самого последнего дня остаться для тебя авторитетом. Благодетелем хотел быть в твоих глазах, побоялся, что ты отвернешься от него, разочаруешься.

Боялся он вот таким тебя увидеть и того, что сейчас у вас в семье происходит. Поэтому и не сказал ничего.

Тётушка опустила глаза, не подтверждая эти слова, но и не оспаривая. Когда выразила желание уйти, Полевой не стал ее останавливать.

— Леший, ты ведь знаешь, что в этой ситуации я лучше всех тебя понимаю, — сказала Лера после долгого молчания. — Я точно знаю, что ты сейчас чувствуешь.

— У него была возможность сказать мне правду, но он этого не сделал.

Значит, о том, что умирает, он сказал, да еще и молчать попросил. А теперь я должен всё это разгребать.

— А кто, кроме тебя? Юлик? Мы оба знаем, что вот как раз твой Юлик только и способен, что дзен на Бали ловить. И Палыч это прекрасно знал. Так что и речи не может быть об отказе от наследства. Ничего ты подписывать не будешь.

— Думаешь, я ради красного словца это сказал?

— Как раз наоборот. Я уверена, что ты как сказал, так и сделаешь. Поэтому и говорю. Даже не думай.

Всё, что отец тебе оставил, — твое по праву рождения. Я уверена, что он и правда вас не разделял. И доверял тебе даже больше, чем Юлику. Потому и рассказал о болезни. Чтобы ты был готов принять всё на себя после его смерти.

Лешка уселся на диван и потянулся к бутылке.

— Тебе пить нельзя. Это не шутки.

— А кого это волнует?

— Меня волнует. Я же твоя жена.

— Если ты жена, какого ж ты хрена тогда дома не ночуешь?

Лера смутилась его обвинительного тона.