Одержимая страстью

Надеюсь, он не заметит, сколько ненависти в моем взгляде.

Громкий стук заставляет меня дернуться на кровати, и я, словно ужаленная, подпрыгиваю на месте, закрывая голую грудь руками, когда вижу, что в дверях стоит взъерошенный Алей. Во взгляде его читается столько воинственности, что в душе невольно расцветает подувядший от общения с Принцем цветок лотоса, предназначенный цвести только для Ангела.

— Мой господин, — вдруг тушуется Алей и склоняет в поклоне голову, когда его взгляд натыкается на полуобнаженное тело мужчины.

— Так-так-так, — Принц одергивает тунику и берет в руки ремень, который должен опоясать его талию, — и что же ты, мой дорогой друг, делаешь в дверях покоев моей гетеры?

Его голос становится низким, и это придает ему оттенок хищности. Я прикрываю рот ладонью, когда он делает шаг к Алею, и хлесткий удар ремнем приходится по икрам парня. Тот падает на колено и приклоняет второе, а сам исподлобья бросает короткие взгляды в мою сторону.

— Я думал с вашей гетерой случилось что-то нехорошее, — спокойно отвечает Алей, а я смотрю на парня во все глаза, в которых точно виден тот ужас, который сейчас холодит мое сердце.

"— Ты слишком много думаешь в ее отношении, Алей, — Принц рывком поднимает его голову, схватившись пятерней за светлый чуб, отчего та так сильно закидывается вверх, что мне на миг показалось, Элат просто хочет оторвать ее.

— Я же не звал тебя сюда, — слышу, как в голосе Принца нарастает ярость, и он с каждой минутой распаляется все  сильнее.

Я борюсь с желанием сказать хоть что-то  в оправдание парня, боюсь, потому как понимаю, что могу только усугубить ситуацию.

— За мной, — Элат выходит за дверь, так и не взглянув больше на меня ни разу.

Алей поднимается с колен и, кинув на меня предостерегающий взгляд, выходит следом за Принцем. Я встаю с кровати, кое-как привожу свои конечности в движение, разгоняя активными потираниями ладошек кровь по венам, и через несколько минут начинаю чувствовать покалывание в мышцах.

— Отлично, процесс запущен, — держусь за край кровати и, переступая онемевшими ногами, подбираюсь к брошенной на пол тунике, — что же творится, Матерь Божья.

Натягиваю на себя кое как одеяние и ковыляю к выходу. В темном коридоре оглядываюсь по сторонам, и в голове продумываю варианты, куда они могли пойти. Но услышав  протяжный стон, безошибочно угадываю, откуда он доносится, и у меня тут же волосы на затылке начинают шевелиться.