Одержимая страстью

— Эти никчемные представления для публики мне уже поперек горла, — не унимается она, хотя с ней уже никто не разговаривает, — все для этой чокнутой Императрицы делается, только не пойму, чего она боится?

Девушка наконец-то замолкает, не видя никакой отдачи со стороны остальных Ид, и, как мне показалось, все вздохнули с облегчением, кроме меня, конечно.

Для меня эти крупинки информации были как глоток воды в жаркую погоду. И я про себя молилась, чтобы она не затыкалась и говорила еще, но моим просьбам никто не внял, так как снова голос мэрои сообщил, что наши тела вновь наполнились силой, и теперь мы может отдавать Императору ее столько, сколько понадобится.

Вот на этом предложении я заострила особое внимание. Кто я? Это будет первый вопрос, который задам Амину.

Празднования длились бесконечную вечность. Мне кажется, что я даже в процессе два раза впадала в беспамятство. Непрекращающаяся ни на минуту музыка гудела в зале, заполняя все пространство не только внутри помещения, но и внутри меня.

Мне даже сперва почудилось, что вот если я сейчас упаду в обморок, то очнусь у себя дома, ну, на худой конец, на корпоративе, и все это мне покажется страшным сном.

Но я так и продолжала кружить вместе с девушками по комнате, не останавливаясь, и ноги уже отнимались, и тело ничего не чувствовало, оно будто парило в воздухе. Толпа, состоящая, в основном, из женщин улюлюкала и пела странные песни, но они действовали странным образом на мозг.

Он будто отключался, высвобождая все сокрытые мысли наружу, преобразовывая это все в странные движения танца. В голове мелькали мысли о том, что не столько Священные воды Алфея очищают, но больше вот этот бит, который долбит неустанно толпа. Тело, как сумасшедшее, извивалось и крутилось по кругу, и что самое странное, я ни разу не задела Ид, которые так же кружились в такт. Мы будто марионетки, которыми управляет опытный кукловод, не допуская того, чтобы его красивые игрушки поранились.

Эта какофония продолжалась и продолжалась, заставляя сознание забиться на задворки черепной коробки и не высовываться оттуда.

Очнулась я от того, что смертельно хотелось пить. Язык, казалось, прирос к небу, а во рту не то что пустыня Сахара образовалась, там было ощущение просто выжатого до последней капельки лимона с ребристой морщинистой кожурой.