О вкусах не спорят, о вкусах кричат

Чистка затронула все отрасли, от казны до общественных туалетов, а структуры власти, после восьмидесяти двух публичных казней в один день, ближайшие триста лет будут кристально чисты, а там можно снова развлечься.

Ринтар был занят государственными делами, касающимися и свадьбы, и реформ. Из-за свадьбы Рианон заставила его «привести в порядок империю», или сделать генеральную уборку. Теперь, начиная от границы до Сакара, все дороги были отремонтированы, все леса подверглись санитарной вырубке, обработке и бог знает еще чему, но приведены в идеальное состояние даже самые глухие уголки.

Так как я не имела раньше дела с темными, которые жили по своим законам, то шанс возникновения коррупции в моем ведомстве был более высок, чем во властных структурах империи.

Ну и, конечно, любую свободную минуту мы проводили вместе. Особенно по вечерам. Мы закрывались в моей комнате или у Ринтара и делали все, чтобы нас не беспокоили. Мы разговаривали, отдыхали и целовались, но ни разу я не позволила любимому большего, хотя сама уже триста раз пожалела о том, что приняла это решение.

Вот в один из таких вечеров я и выяснила один из давно занимающих меня вопросов.

Мы сидели на шкурах перед камином в обнимку, и я водила пальцем по шрамам на лице Ринтара, положив голову ему на плечо.

– Почему они тебя не отвращают от меня? – неожиданно услышала я.

Удивленно приподнявшись, я посмотрела принцу прямо в лицо:

– С чего такой вопрос?

– Просто ты всегда уделяешь им повышенное внимание.

– Мне они больше всего нравятся в твоей внешности.

Теперь Ринтар удивленно смотрел на меня.

– Почему?

– Они такие мужественные.

Некоторое время суженый молчал, а потом послышалось бормотание:

– Не зря отец предупреждал, что женщин не понять.

На это я лишь рассмеялась, а потом задала уже давно мучающий меня вопрос:

– Как они у тебя появились?

– А я все думал, когда ты спросишь. Получил эти шрамы я в юношестве. Когда мое животное только пробудилось и все поняли, насколько оно сильное, многие в империи захотели, чтобы я умер намного раньше срока, отведенного мне свыше.