О вкусах не спорят, о вкусах кричат

После этих слов Делия бросилась на меня и попыталась убить, но подвешенное заклинание мгновенного удара тут же вырубило ее. Начался хаос, послышались крики. Отмахнувшись от заботы охраны, я произнесла:

– Ее – в карцер, а потом на чтение памяти, но мысли пусть считывает сам глава. Сделайте и мне и ему копию записи допроса, он поймет, что от него нужно. Слепки аур нужно подписать и поместить в хранилище под грифом «Секретно».

Мне кивнули, из чего я заключила, что распоряжение будет исполнено.

Я не заметила, как подошла Шасса.

– Вы были очень эмоциональны.

– Это не ревность, Шасса, я должна была спровоцировать ее.

– Но зачем?

– Потому что я не получила ответы на свои вопросы. Расскажи она, и ей бы грозила каторга, а теперь – смертная казнь и бесчестье роду, который потеряет все влияние. Как ты думаешь, ее семейка у императора?

– Да, они еще не знают о происшедшем и скандалят.

– Откуда ты все знаешь?

В ответ Шасса только улыбнулась, а мне принесли копию записи, и я отправилась на битву.

Ринтар кэ Онтеро

Глава рода вот уже полчаса в моем присутствии шипел императору о творящемся произволе.

– Я уверен, что, не имея оснований, Главный Магистр не отдала бы приказ об аресте.

– Да… – начал скандалист, но, взглянув на меня, благоразумно воздержался от комментариев. – И все же, ваше величество, у меня имеются сомнения…

– …которые я сейчас развею, – раздалось от дверей.

Не знаю почему, но я был твердо уверен, что она придет, и вообще, в последнее время понимаю ее, как себя.

Настроение было радостным. Она выздоравливает, все идет по плану, еще, конечно, есть предатель, но даже он мне на руку.

Недолго празднику в душе было длиться. Радужное настроение мгновенно улетучилось, когда Натаниэлла предоставила запись.

Как эта нахалка посмела оказать ей такое неуважение? А после того как я увидел нападение, глаза начало нестерпимо жечь и ярость уже вырывалась наружу.

От того, чтобы я не перекинулся и не разнес тут все вокруг, меня удержало прикосновение ее ладошки к моей щеке.

Приобняв ее за талию и прижав к себе, я посмотрел на отца и главу рода, который сидел весь белый как мел.

– Инцидент будет предан гласности, судьба вашей дочери передается в руки магистра Хос, а о судьбе рода я сообщу вам позднее. Вы свободны.